«Триумфальная арка», тут я улыбнулся, это Ремарк. Я давно хотел спросить, чем ты занимаешься на выходных? Может быть, когда-нибудь мы сможем встретиться? Например, где-нибудь в школе? На первом этаже. Ты просто придешь, но не будешь обострять внимание на себе. Просто я очень хочу узнать… Но, кажется, слишком рано? Не находишь?
Сейчас в школе все обсуждают долбаный феминизм. И почему они так одержимы этой идеей? Кстати, как ты относишься к нему? Не хочу показаться назойливым, но я как-то больше негативно, чем положительно. Думаю, девушки, которые его продвигают, просто те, к кому, может, плохо относились или у которых не было папы что ли. Но я хочу узнать твоё мнение на этот счет.
Платоническая любовь уступила место таким чувствам, которыми он не мог гордиться и которые были для него уже не новы.
Я немного посидела, покрутив листок в руках, и положила его в карман рюкзака, достав новый.
Неужели все обсуждают феминизм. Видимо, сегодня мне придется стараться молчать больше, чем обычно. Только вот эту тему я не хотела оспоривать ни с кем, кроме учителя. А так получилось, что теперь вся школа на ушах. Запахло чувством дежавю, и на этот раз тоже от меня. Только, по крайне мере, сейчас все не знают, что это именно я сделала так, чтобы вы обсуждали одну и ту же тему.
Выбрав книгу, я начала писать, волнуясь, как перед контрольной по химии:
Прости, но, мне кажется, нам еще рано, если это можно так назвать, раскрывать свои личности. Я бы хотела остаться в тайне подольше. Если ты так считаешь, то у тебя положительное мнение на этот счет. Так как чаще всего феминистками становятся девушки, которые либо подвергались какому-либо насилию, либо которые связывались с не теми мужчинами, есть много вариантов, но чтобы девушка просто ни с того, ни с сего стала феминисткой или поддерживать его — наверно, она просто еще не понимает, что это. Скорее всего, все одержимы этой идеей, потому что кто-то дал хороший повод для начала ее обсуждения.
И я снова не читала ту книгу, цитату из которой ты написал.
Тут я опустила уголки губ.
Аккуратно сложив тетрадный листок вчетверо, я выдохнула. Как же хотелось подольше растянуть это общение без имен, чтобы он не узнал, как же меня зовут. Положив письмо в «Триумфальную арку», я собрала мысли в кучу и вышла из библиотеки.
В столовой сегодня было достаточно шумно — ученики обсуждали нашумевшую тему феминизма.
— Привет, — ко мне подошла Королева, встряхнув своими каштановыми волосами, следом за ней появилась Оксана Платонова и еще одна их подруга — Елизавета Каратаева.
Я с удивлением смотрела на Королеву, а та, в свою очередь, настроено на меня.
— Я тоже должна сказать привет? — не поняла я, наклонив голову. Летт уперлась руками в стол, где я сидела и проговорила:
— Тамара, мы прекрасно слышали, что ты говорила на уроке Виктора Константиновича, — начала она.
— И теперь хотите высказать свое мнение, чтобы унизить мое, ведь так? — я постучала карандашом по столу, рассуждая вслух.
— Напротив. Ты говорила очень важные вещи. Я даже раньше не задумывалась о них, а ты, можно сказать, открыла мне глаза, — восхищенно сказала Королева, усаживаясь рядом со мной.
— Я поняла, что мужчины и, правда, относятся к нам снисходительно, — сказала Оксана. Я покрутила карандаш в руке, закрывая тетрадь.
— Ты не настолько плоха, как о тебе говорят, Том, — проговорила Каратаева.
— Да, что вы говорите! — изумленно воскликнула я, но поняв, что некоторые обернулись, тише добавила. — И как давно вы это поняли? — я улыбнулась язвительной улыбкой.
— Ну, — начала Королева, — сегодня. До этого я смотрела и не понимала, за что все так шепчутся про тебя. Но теперь мы поняли, что, явно, из-за какой-то чуши, так как сегодня ты показала, что способна противостоять чужому мнению.
— Не поняла?
— Ты способна чувствовать! — выдала Виолетта. — Все слухи твердят о том, что ты такая бесчувственная, лицемерная, а на деле, ты обычная, такая же, как и те люди, что говорят о тебе это.
— А. Так, вон оно что, — пробормотала я. — А я уж думала, что вы просто пришли насмехаться надо мной, — я подняла брови.
— Нет, — ответили все трое.
— Интересно, почему Виктор Константинович так возглавляет мужской пол? — спросила Королева, ни к кому не обратившись.
— Может, потому что его один раз унизила женщина? — захихикала Оксана.
— Поэтому он еще и не женился, — саркастически сказала я, и они все разом засмеялись. — Мне кажется, скоро поползут слухи, что он гей.
— О, боже мой, если так и будет, он вообще исключит из своего класса всех «представительниц женского пола», — захохотала Королева, показывая пальцами кавычки.