Многие, получая какой-то удар судьбы, бывает, ропщут мол — за что??? Я же теперь такой хороший!!! Но ведь он не знает своих прошлых поступков, а значит остаётся только одно — стойко и покорно нести свой «крест» найдя его — в смирении и покаянии… Ещё Л.Н.Толстой писал: «…даже волос не упадёт с твоей головы без ведома Бога…». Здесь легко можно сделать вывод: каждый сам себе строит свою будущую судьбу, сам «придумывает» себе препятствия и наказания для следующего прохождения в новой жизни своего дальнейшего испытания. От каждого зависит высота сложности его будущего нового пути! «…Ищите во всём великого смысла. Все события, которые происходят вокруг нас, имеют свой смысл. Ничего без причины не бывает…». Даже те, — которые думают, что они всегда идут наперекор своей судьбе, считая себя истинным хозяином любых событий, на самом же деле глубоко заблуждаясь, так и двигаются-то именно всё-таки по её посыланию, гораздо больше лишь мучаясь. Наконец достигнув чего-то желаемого, что им было и так суждено. Однако они, записывают это себе как подвиг, считая теперь себя героями. Но я о другом повторюсь…
Да-да! Именно повторюсь, так как, плюнув кому-то в лицо, если даже, казалось бы, это лицо отъявленного подонка и как бы ни выглядело это порой невероятно всё равно ты плюёшь снова только себе в лицо. Не нам решать — не нам судить! «Не суди — судим, не будешь!» Тут — так — всё взаимосвязано! И так — всё для нас запутанно. Что нам не дано разобраться. Ибо совершая грех, любой индивидуум заносит его в память тела на генном уровне, а невинный потомок уже потом на том же генном уровне будет иметь свои трудности от этой записи. Которые он: либо достойно предотвратит — переборов их; либо усугубит! — повторением грехов своего предка. Жизнь — постоянная борьба Духа с телом. Важная задача — победить прихоти тела. Научиться управлять и контролировать его желания и слабости — это и есть главная цель! Тренируйте свою силу воли. Бывает такое, что обладатель тела просто не знает того что ему приходится бороться чаще всего или даже в основном-то с самим собой — с тем бесом которого вогнали в плоть его предки или он сам за многие свои прошлые воплощения. То есть опять же — предки тела и только тела! — душа же дана, повторяюсь, нам САМИМ БОГОМ… Такова «плоть» самого ЕГО!
Потому-то мы и есть рабы Божьи — что всегда не ведаем своего пути. И слепо должны следовать его заповедям… Причём, не откладывая на потом, перелагая «в долгий ящик», рассчитывая на следующую жизнь, ибо опять мы не смеем знать, что будет дальше и будет ли у нас другая подобная возможность для этого в ближайший миллиард лет… А как долго его придётся ожидать в каком-нибудь камне или даже целой планете! Чем больше ты раб Божий — тем больше ты сам Бог… — тут Геннадий Николаевич вдруг сел или скорее всё-таки упал на топчан и потупив свой взор замолчал. Он как бы в свою речь вложил все остатки своих сил. Всё это он проговорил вроде как на одном дыхании, ни разу не остановившись и ни разу не сбившись. Как выученное наизусть. Единственно только, что с каждым новым словом или фразой он становился — прямо на глазах — увереннее, смелее. В его глазах неистово тогда горело некое мощное исступление, вызванное какой-то неведомой силой: захватившей тогда его и как бы уже ведшей. Всё происходило вроде как под контролем Геннадия Николаевича, но в большей степени скорее даже неосознанно — как бы во сне…
Некоторое время они молчали. Видимо каждый был поглощён своими мыслями. Но вот Волчара встал, как будто неожиданно вырос, словно освободившийся от ноши атлант; потом в зависимости: то ли от полного осмысления услышанного, а то ли пока слушал эту проповедь — задремал и вот только сейчас окончательно проснувшись, ухмыльнулся. При этом скептично мотнув головой и резво подойдя к табуретке, вдруг схватил стакан с водкой, и ни секунды не раздумывая — залпом осушил его, как будто он это делал каждый день. А затем в задумчивости вытершись рукавом, наконец, проговорил:
— Гм… Однако, вы, сказочник отменный… Тут — надо отдать вам должное… Хотя скорей всего: так оно и есть или где-то рядом… наверное. Эх, вытравили из нас веру в Бога коммуняки! Ведь хочется же — верить. Ведь веришь, но и тут же рядышком овивают паутиной сомнения. Исподтишка как-то — подкрадываясь, подползая, затягивая… Глянешь, а они уже в мозги вползают… Смотришь, а они уже в сердце елозят! Так и копошатся там как черви навозные… эти мерзкие сомнения! Правы, вы, конечно, всюду и есть кругом одно испытание… И жизнь — сама и есть не что иное, как испытание. Неужели у вас, Геннадий Николаевич, никогда не бывают эти самые сомнения?! По словам вашим, судить так вы верите, в Бога по-настоящему. Я ещё ни разу не встречал в своей жизни таких людей как вы… — тут Вячеслав посмотрел на Геннадия Николаевича ещё раз: только пристальнее, внимательнее якобы присматриваясь опять к чему-то, но усмехнувшись, продолжил: