О Виолена!
Молчание. — Он хочет встать. Виолена тихо велит ему оставаться на месте.
ВИОЛЕНА
Теперь ты простишь меня?
ЖАК УРИ
О лукавство женщины! Ах, ты настоящая дочь твоей матери.
Скажи! Ведь ты хочешь, чтобы не тебя я простил?
ВИОЛЕНА
Кого же?
ЖАК УРИ
Что это за рука, которая два дня назад взяла твою и так милосердно вела тебя?
ВИОЛЕНА
Я не знаю.
ЖАК УРИ
А я так думаю, что знаю.
ВИОЛЕНА
Ты не знаешь. Оставь это между нами, это женские дела.
ЖАК УРИ
Но мое дело — навести справедливость.
ВИОЛЕНА
Ах, оставь свою Справедливость.
ЖАК УРИ
Я знаю, что мне остается сделать.
ВИОЛЕНА
Ты ничего не знаешь, бедняга, ты ничего не понимаешь в женщинах.
Дочего они бедные и глупые и жестокие, и как у них одно в голове.
Не запутайся с ней, как со мной.
В самом ли деле это была только ее рука? Я не знаю. И ты тем более. И зачем это знать?
Береги то, что у тебя есть. Прости.
Ты сам, разве ты хотя бы иногда не нуждаешься том, чтобы тебя простили?
ЖАК УРИ
Я остаюсь один.
ВИОЛЕНА
Вовсе не один, с чудесным младенцем, которого тебе вернули,
И с Марой, моей сестрой, женой твоей, той же плоти и крови, что я.
Со мной, а кто знает тебя лучше?
Тебе нужна сила и нужно дело, тебе нужен ясный долг и совершенное дело.
Поэтому у меня песок в волосах.
ЖАК УРИ
Для меня счастье кончилось
ВИОЛЕНА
Кончилось, и что же?
Тебе не обещали счастья, труд, вот и все, что от тебя требуется. (И Монсанвьерж теперь остается на тебя одного).
Спрашивай древнюю землю и она всегда ответит тебе хлебом и вином.
Что до меня, для меня с этим кончено и я ухожу отсюда.
Скажи, что такое один день вдали от меня? он быстро пролетит.
И когда настанет твой черед и ты увидишь, как скрипит и отворяется огромная дверь,
Это я за ней с той стороны.
Молчание.
ЖАК УРИ
«О невеста моя в цветущих ветвях, здравствуй!»
ВИОЛЕНА
Ты помнишь?
«Жак! Добрый день, Жак!»
Первые лучи дневного света.
А теперь пора перенести меня отсюда.
ЖАК УРИ
Перенести тебя?
ВИОЛЕНА
Это не место для смерти прокаженных.
Велите отнести меня в тот приют, который отец построил для нищих у ворот Монсанвьержа.
Он собирается поднять ее. Она делает рукой жест отрицания.
Нет, Жак, нет, не вы.
ЖАК УРИ
Как, не выполнить даже последнего долга перед вами?
ВИОЛЕНА
Нет. Не пристало вам меня касаться.
Позовите Пьера де Краона.
Он болел проказой, хотя Господь исцелил его. У него нет ужаса передо мной.
И я знаю, что я для него как брат и женщина больше не имеет власти над его душой.
Жак Ури уходит и вскоре возвращается с Пьером де Краоном. Она больше не говорит ничего. Оба молча смотрят на нее.
ВИОЛЕНА
Жак!
ЖАК УРИ
Виолена!
ВИОЛЕНА
Хороший ли выдался год, уродилась ли пшеница?
ЖАК УРИ
Так, что уже не знаем, куда убирать.
ВИОЛЕНА
Ах!
Как это хорошо, урожайный год!
Да, даже теперь я помню и чувствую, как это хорошо!
ЖАК УРИ
Да, Виолена.
ВИОЛЕНА
Как хорошо жить! (совсем тихо, с глубоким жаром) и как безмерна слава Божия!
ЖАК УРИ
Живи же и оставайся с нами.
ВИОЛЕНА, откидываясь на подушку
Но как хорошо и умереть!
Когда все по–настоящему кончилось и над нами мало–помалу простирается
Безвестная тьма, будто темная темная древесная сень.
Молчание.
ПЬЕР ДЕ КРАОН
Она больше не говорит ни слова.
ЖАК УРИ
Возьмите же ее. Несите ее, куда я вам сказал.
Потому что она не хочет, чтобы я прикасался к ней.
Осторожно! Осторожно, осторожно, говорю вам. Не причините ей боли.
Они выходят. Пьер де Краон несет тело. Дверь остается открытой. — Долгая пауза.
На пороге появляется Анн Веркор в одежде странника, с посохом в руке и котомкой за спиной.
АНН ВЕРКОР
Открыто?
Этот дом опустел, если все двери нараспашку?
Кто так рано вошел сюда до меня? или кто ушел отсюда?
Долго осматривает все вокруг.
Узнаю старую залу, здесь все по–прежнему.
Вот камин, вот стол.
Вот потолок с надежными балками.
Я как зверь, который обнюхивает все кругом и узнает свою нору и родное гнездо.
Привет тебе, дом! Это я. Вот и вернулся хозяин.
Привет тебе, Монсанвьерж, высокая обитель!
Еще издали, вчера утром и за день до того я различал на гребне холма этот пятибашенный Ковчег.
Но отчего колокола не звонят больше? ни вчера, ни сегодня утром
Я не слыхал в небе, как вместе с Ангелом девятью ударами колокол возвещает
О том, что Иисус в сердце Марии, трижды по три звона.