— Четыре минуты, — хмыкнул Рома, открывая дверь, сразу же настраивая допуск.
— Роман Георгиевич, я так рад, что вы вспомнили о несчастном художнике и одновременно с этим великом творце, — в гостиную влетел Савин, с любопытством оглядываясь и начиная энергично обмахивать себя веером. — Я должен срочно обсудить с вами дальнейшее сотрудничество…
— Вы решили отказаться от него? — с надеждой в голосе произнёс Гаранин, как обычно, складывая руки на груди, инстинктивно закрываясь от этого человека.
— Вы шутите? — Савин сложил веер и ткнул им в направлении Ромы. — Точно, как я мог забыть, вы же такой шутник. Модельный дом Ричарда Болони из Италии и французский модельер Эммануэль Камю заинтересованы в сотрудничестве с нами. Они буквально на коленях просили о совместной встрече, но по причине вашего отсутствия я оставил этот вопрос в подвешенном состоянии. Но вчера они оба будто знали, что вы вернулись к родным пенатам и оборвали мне телефон…
— Пётр Валерьянович, вы здесь не для этого, — подала голос Ванда, приходя на помощь Роману.
— О, Ванда, как давно мы не виделись. Я и не знал, что ты живёшь здесь, и сегодня для меня настанет двойной праздник, потому что я смогу лицезреть свою музу, игнорирующую меня уже целую неделю. Признайтесь, Роман Георгиевич, это ваше пагубное влияние? Не отвечайте, мне и так всё стало понятно, как только я увидел Ванду в домашнем костюме у вас дома, — он резко развернулся в сторону Вишневецкой и принялся внимательно её разглядывать. — Вандочка, о боги, что с тобой произошло⁈ — воскликнул он.
— Производственная травма, — пробурчала она, закрывая рукой огромный синяк на шее.
— Я не об этом, — махнул он рукой. — Что такое синяки? Славик может закрыть этот ужас за каких-то пять минут.
— Конкретно этот за девять, — осмотрев Ванду, произнёс стилист, раскрывая огромную сумку.
— Это неважно. Вандочка, душка, ты что, поправилась? Точно, где-то на полтора сантиметра в груди и на добрый сантиметр в талии, — задумчиво произнёс Савин, обходя замершую девушку.
— А говорила, что ничего не ела последние десять дней, — хмыкнул Гаранин.
— Что? — взвилась девушка, сжав губы. — Рома!
— Я здесь ни при чём, — поднял руки в примирительном жесте глава второй Гильдии.
— Но это нисколько не портит твою замечательную и вдохновляющую меня промозглыми серыми днями фигурку. Это то, что нужно для предстоящей фотосессии по поводу открытия французского показа. Если бы ты хоть раз взяла трубку, я бы сообщил радостную новость, что тебя выбрали в качестве модели для разворота…
— Никакой Франции! — рявкнула Ванда, которой в отличие от Ромы были известны все детали её похищения. — Пётр Валерьянович, мы пригласили вас сюда для неё, — она бесцеремонно схватила модельера за плечи и развернула в сторону сидевшей и не привлекающей к себе лишнего внимания Долговой. — Вот ваш вызов. Приступайте!
— О, довольно милая и хрупкая особа, — сразу же переключился на Лену Савин, задумчиво проведя сложенным веером по губам. — Сколько у меня времени, где ужин и кто будет сопровождать эту очаровательную незнакомку?
— Через два часа в «Радости волка», ужин с Дмитрием Наумовым, — радостно произнесла Ванда.
— Это невозможно! — воскликнул Пётр Валерьянович. — Слишком мало времени. Никаких заготовок на подобный тип фигуры у меня нет, а новое творение требует вдохновения и…
— Савин, удивите меня, — довольно холодно произнёс Рома. Модельер резко развернулся и начал обмахивать себя веером, глядя в светлые глаза Гаранина. — И тогда я соглашусь на вашу встречу с Камю и Болони хоть завтра.
— Славик, ну что ты стоишь, приступай! У нас всего полтора часа, чтобы сделать из этой девушки принцессу! — отдал приказ Пётр Валерьянович, поворачиваясь в сторону входной двери и погружаясь в раздумья. — Ванда, помнишь то платье из прошлогодней августовской фотосессии «Мировой моды»? Оно у тебя сохранилось?
— Думаю, что да, — пробормотала Вишневецкая.
— И чего ты стоишь⁈ Неси его. О, боги, такое чувство, что это всё нужно исключительно мне, — возвёл глаза к потолку Савин, после чего повернулся в сторону Ванды, сорвавшейся с места и торопливо поднимающейся наверх в свою комнату. — Точно, разворот журнала будет нашим! — тряхнул он головой, после чего подошёл к Лене, с волосами которой уже возился Славик. — Да, думаю, что это чёрное платье подойдёт. Немного ушить, укоротить, и будет просто идеально!
— Ладно, пока я вам здесь не нужен, — протянул Рома и, разувшись, развалился на диване, закрывая глаза. — Если кто меня потревожит по делу, не относящемуся к Лене, убью, — миролюбиво произнёс он, начиная погружаться в сон.