— Да вот, решил отпуск здесь у вас провести. Природа чудесная, просто отдых для тела и головы, — улыбнулся я.
— Да, природа у нас прекрасная, — осторожно согласился Державин. — Но ведь это не всё?
— Нет, не всё. Здесь проводится официальное расследование, которому вы по какой-то причине препятствуете, — холодно ответил я, прекращая улыбаться. — Я не рядовой сотрудник Службы Безопасности, а офицер, и мне особого разрешения для запроса подобных материалов не требуется. Поэтому подготовьте, пожалуйста, все имеющиеся дела, непосредственно касающиеся безвременной гибели ваших казначеев.
— Вы же знаете, что эти дела… — попытался что-то возразить Александр Николаевич.
— Я знаю, — резко прервал я старосту. — И я также знаю, что все эти дела аккуратно заполнены и подклеены в отдельные папочки. Думаю, часа вам хватит, чтобы доставить их в нашу комнату. Какая, кстати, комната?
— Триста восьмая, — ответила Ванда, поднимаясь на ноги. Значит, подруга не изменяла своим привычкам и снимала постоянно тот самый номер, с которого начались наши приключения в Двух Дубках во время практики после первого курса.
— В триста восьмой номер, — повторил я опешившему Державину, привыкшему разговаривать с Дмитрием Наумовым, а не с офицером Службы Безопасности.
Нарушив собственные принципы, я поймал его взгляд и нырнул в разум, чтобы уже, наконец, разобраться с тем, что он скрывает и почему так откровенно не хочет, чтобы мы занимались этим делом. Точнее, я попытался проникнуть в его разум, сразу же наткнувшись на яркую, светящуюся золотым ярким светом стену. Меня буквально вынесло из головы старосты, вызвав острую, но тут же прошедшую мигрень.
— Я так понимаю, господин Гаранин не относится к сотрудникам Службы Безопасности, — похоже, Державин даже не заметил моего вмешательства, а я, как мог, старался показать, что ничего экстраординарного только что не случилось.
— Он является стажёром и находится здесь под моей ответственностью. Пятьдесят восемь минут, — я встал, подхватил свою куртку и, не глядя на удивлённого Ромку, направился к лестнице, чтобы подняться на третий этаж. Как же я ненавижу эту деревню, кто бы знал.
Глава 12
Любое расследование таких растянутых во времени преступлений, как те, что происходили в Двух Дубках с казначеями, необходимо было начинать с определения так называемой точки отсчёта. Нужно было точно выяснить, кто был тем первым неудачливым казначеем, обсчитавшим какого-то лесоруба на семь золотых рублей, и с которого началась эта странная круговерть казначеев в природе.
Это было легче сказать, чем сделать. Александр Николаевич, как я и подумал ранее внизу, явно препятствовал расследованию, потому что притащил папки с описаниями всех преступлений, совершённых в Двух Дубках со времён основания этой проклятой деревни.
— Что это? — я ткнул пальцем в восемь огромных коробок, которые в сопровождении самого Державина занесли в наш номер помощники старосты и составили на полу.
— То, что вы и просили, — пожал плечами этот гад. — Дела по совершённым преступлениям в посёлке Два Дубка.
— Я просил конкретную информацию по преступлениям, касающимся конкретных личностей. Или вы хотите сказать, что вот это всё — это невинно убиенные казначеи? Да у нас их столько из Финансовой Академии не выпустилось со времён Империи! — от возмущения я слегка повысил голос, что позволяю себе крайне редко.
— Ну-у, — протянул Александр Николаевич. — Конечно же, здесь не только казначеи. И, заметьте, ни один из казначеев не был невинно убиенным. За каждым числился какой-нибудь грешок.
— Ага, обсчёт очередного бедолаги на семь золотых рублей, как я понял. Не заговаривайте нам зубы, — встрял Ромка, вроде бы отошедший от первого шока, который испытал, увидев продавленный диван и общую убогость обстановки. А ведь раньше говорил, что комфорт его не слишком интересует. — Почему здесь так много материалов?
— Потому что эти материалы не систематизированы. Они идут подряд по годам. И мне лично некогда заниматься их сортировкой, — злорадно ответил Державин. — Больше нам никаких студентов на практику по какой-то причине не присылают. Я уже только после того, как вы уехали, понял, куда следовало бы направить вашу неуёмную энергию в своё время, чтобы навсегда отделаться от вашего присутствия.
— Похоронив подростков в архивной пыли? — я заглянул в одну из коробок, и очень громко чихнул от небольшого клубка пыли, ждавшей слишком много времени, чтобы оказаться на свободе.