Яна с небольшой задержкой медленно кивнула и повернулась к Ниролу. Они сидели на диванчике напротив кресел родителей. Нирол ничего не ответил, только так же согласно кивнул, чуть теснее прижал к себе девушку и зарылся лицом в её волосы. В последнее время она всё чаще стала позволять ему такие вот вольности, веря в его обещание, что до её восемнадцатилетия он не будет предпринимать никаких откровенных поползновений. Однако временами стала ловить себя на мысли, что ей самой иногда хочется прикоснуться к Ниролу, почувствовать стук его сердца, услышать взволнованное дыхание, почувствовать вкус его губ, ведь она до сих пор помнила тот поцелуй при игре в прятки…
Старшие Вараданы улетели в свою лабораторию через два дня после этого разговора.
— Ну вот, — Нирол посмотрел вслед удаляющемуся родительскому слэту. — Теперь их можно будет сюда вытащить только в экстраординарном случае.
— А я им очень завидую, — Яна тяжело вздохнула. — Представляешь как им интересно жить? Они занимаются любимым делом. Ты видел, как у них горели глаза, когда они мне рассказывали про туннели? Вот сейчас прилетят, окунутся в работу и, спорим, что даже есть будут забывать?
— Не буду спорить. Я их знаю. Так и будет. Но за ними есть кому последить, чтобы не было истощения и голодных обмороков.
— Угу, — немного уныло кивнула Яна. Она за несколько дней успела привязаться с этой странной, на взгляд землянки, семье и уже немного скучала по Тамарис. — Вот ты. У тебя тоже есть любимое дело. А кстати, какое?
— Я-воин. Меня этому учили, мне это нравится.
— И теперь ты будешь постоянно уходить на какую-нибудь войну. Где-нибудь в другом мире, в другой галактике? А я, как верная и преданная жена, обязана буду сидеть у окошка и ждать, когда мой великий воин соизволит наиграться в солдатики, — с печальным сарказмом проговорила Яна. — Ждать, с постоянным ужасом в сердце от того, что когда-нибудь придёшь не ты, а твои верные друзья и сообщать мне: Янни, Нирол был смелым воином и храбрым человеком, мы всегда будем его помнить… И мне останется только глотать слёзы и вымученно улыбаться, кивая головой на их неискренние уверения, что жизнь не кончена и всё хорошее у меня ещё впереди…
— Я не собираюсь умирать… Во всяком случае так рано… — Нирол был ошарашен таким взглядом на его профессию. — Ты сейчас что-то себе напридумывала…
— Нирол, я в своей недолгой жизни уже один раз потеряла всех тех, кто мне дорог. Знаешь, это больно, очень больно. Настолько сильно больно, что моё сердце до сих пор кровью плачет. Мы с тобой знакомы всего-то месяц, но, как это ни странно, мне с тобой хорошо. Ты не стараешься давить на меня, принуждать к чему-либо, уважаешь мои желания и нежелания. Если я привяжусь к тебе, а не дай бог полюблю, то второго удара не переживу… — она посмотрела на ошарашенного парня и усмехнулась. — Вот так… Первая наша семейная ссора. Но не сказать того, что сказала, я не могла.
— Янни, — странно, но глаза Нирола загорелись каким-то радостным огнём, — ты сказала, что сможешь полюбить меня? Я не ослышался? Маленькая моя девочка, да ради этого я готов голыми руками раскрошить в мелкий порошок любой астероид нашей системы!
— Ну вот такого не надо, — Яна чуть вымученно улыбнулась. — Руки потом тебе лечить придётся. Но всё же, чем ты будешь зарабатывать нам на жизнь, и что для этого могу сделать я?
— У меня есть возможность начать преподавать в Специальной Школе. Да, именно там, где я сам учился. Эталл был не первой планетой в моём послужном списке. Потом, если захочешь, расскажу тебе о других заданиях. Они не являются тайной за семью печатями. Поэтому сейчас у меня наработано много интересного, которое я могу передать новым курсантам.
— Не первая планета… — Яна была несколько растеряна. Со скольких же лет тогда здесь заставляют мальчиков воевать, если у её мужа в его совсем не старом возрасте за спиной несколько войн? — И когда же ты успел?
— Янни, кажется мне, что ты что-то не поняла. Что значит, когда успел? После выпуска и успел.
— Так, спокойно, — девушка выставила руки в останавливающем жесте. — Я сейчас задам один, но очень глупый вопрос: сколько тебе лет?
— Почему же глупый? Нормальный, обыденный вопрос. Мне полных сто три года.
— А? — Яна изумлённо раскрыла рот и выпучила глаза. — Мама…
Она опустилась на ступеньки крыльца, на котором так и остались стоять после отлёта родителей. Нирол весело рассмеялся.
— Янни, Янни, маленькая моя девочка, ты просто никогда не задавала этого вопроса, а я и не думал, что это так важно.
— А… А… А сколько вы вообще живёте? — с трудом она сформулировала вопрос.