— А дальше? — шёпотом спросила девушка, тоже стараясь не двигаться, почувствовав жар его руки через ночную рубашку.
— Ты не устала меня слушать? — он чуть пошевелил пальцами, поглаживая тонкую ткань.
— Нет, продолжай.
Нирол позволил себе немного улыбнуться двойственности ситуации: что продолжать? Говорить или нежно поглаживать упругий животик?
— Дальше… А дальше все ринулись проверять свои организмы на выживаемость. Рискованные гонки, полёты в дальний космос без должного оснащения кораблей, попытки прохождения найденных и не проверенных пространственных порталов. Да и многое другое. В общем, повеселились наши предки знатно. Одного только не учли вовремя- мы бессмертны, но не неуязвимы. Если нанести организму вред или увечье не совместимое с жизнью, а помощь не всегда успеть позвать или не дозваться, то бессмертная жизнь прервётся так же необратимо, как и у наших древних пращуров. Именно тогда и прокатилась первая волна сокращения населения.
Вторая была гораздо позже. Те, кто выжил в гонке на проверку жизнеспособности и те, кто не принимал в ней участие, решили, что можно просто жить, не утруждая себя заботой о потомстве. Ведь дети- это ответственность и немалая. К счастью некоторые умные люди уже тогда забили тревогу, просчитав возможные последствия от выполненных стерилизаций.
— Но всё равно, пусть даже и наполовину уменьшилось население. Это не так страшно, пожала плечами Яна. — Наверняка можно было вернуть способность иметь детей?
— Увы, — Нирол продолжил осторожно гладить жену, — природа нам отомстила. Когда некоторые женщины, да и мужчины тоже, вспомнили, что кроме всех прочих радостей есть ещё и огромное желание держать в руках своего новорожденного потомка, смотреть, как он растёт, увидеть его первые шаги, услышать его первое слово, радоваться его успехам в жизни, было уже поздно. Программа стерильности была запущена так основательно, что повернуть её вспять было делом крайне тяжёлым. Причём именно в женском организме она пустила почти неискоренимые корни, лишив тем самым почти девяносто процентов женщин возможности не только родить, но и просто забеременеть. Поставленные перед фактом собственной глупости люди растерялись. Этим немедленно воспользовались некие манипуляторы, возвестив, что так всё и должно быть, ибо человеку пришло время перейти на новую ступень развития, которая в корне отличается от нынешнего существования. И это есть новая форма жизни- энергетическая. По этим бредовым теориям всем живым следовало прервать своё материальное существование любыми удобными способами, чтобы перейти к жизни чистой души, не отягощённой бренным телом. На Варне настали страшные времена… Разумные и, казалось бы, образованные люди в отчаянии уверовали в этот бред, правительство не среагировало вовремя… Первоначально добровольно умерших было по несколько сотен в день, потом эта цифра стала катастрофически увеличиваться, дойдя до десятков тысяч в сутки. Пока разобрались, пока смогли остановить… В общем, на конец этой вакханалии численность варнийцев не превышала полумиллиона человек.
— Кошмар! — Яна передёрнула плечами.
— Да, кошмар. У нас не любят вспоминать то время. Нет, знание о нём не под запретом. Но… Это как грязное, жирное, несмываемое пятно в истории цивилизации. Именно гда и было решено снести все строения того времени, заменив их вот такими домами, как наш. Сама понимаешь, что освободилось очень много земли. Сейчас любой варниец является собственником огромного поместья, которые расположены в большой отдалённости друг от друга. Да и быт решено было упростить. Вернули воздушные средства передвижения, многие бытовые приспособления. Мне, рождённому после массового безумия, уже и не представить, как жили предки в небесных замках. И незачем. Мне и в нашем уютном домике хорошо. А тебе? Как ты себя здесь чувствуешь?
— Как? — девушка потёрлась щекой о плечо Нирола. — Нравится. Здесь спокойно, тепло и очень как-то по-домашнему комфортно. Никогда не думала, что в таком большом доме буду чувствовать себя на своём месте, словно я и не жила в другом мире, в других домах…
— Это хорошо, — Нирол провёл рукой по её щеке, легко поцеловал в висок. — А я тебя не пугаю, не страшно со мной?
— Нет… Ты хороший. Вот сейчас ты меня трогаешь, гладишь, целуешь… Но я не боюсь… И мне не противно, как это было с Вадимом… Хотя с ним было не столько противно, сколько страшно. Я боялась, что он снова будет причинять мне боль…
— Не бойся. Больше такого не будет. Я не допущу, чтобы ты страдала.
— Нирол…