Смирн уже давно давил в себе рвущийся наружу гнев. Что он себе позволяет?! Если дал труд родиться в королевской семье, то решил, что ему всё позволено?! Неужели не видит, что Янни не горит желанием с ним общаться?! Бездушный, наглый самец, а ещё принц и будущий король! Он, Смирн, несколько месяцев приручал девочку, не позволяя себе ни одного резкого движения, ни одного более или менее откровенного намёка на те чувства, что бурлят у него в душе с того самого момента, когда он увидел Янни в столовой. И теперь этот напыщенный болван, пользуется тем, что ему нельзя отказать по законам гостеприимства! В шею гнать бы таких гостей! Но нельзя… Вот и приходится только в бессильной ярости сжимать кулаки, да сверкать глазами от бешенства. Принц уедет, не будет же он вечно болтаться в их глуши. А Янни опять, как в самом начале их знакомства, замкнётся в своей холодной броне, снова станет далёкой и чужой! И лишь высшие силы знают, сколько ещё ему, Смирну, придётся приложить сил, чтобы отогреть испуганное сердечко любимой. Молодой герцог вздрогнул. Он назвал Янни «любимой»? Назвал… И пора уж перестать скрывать от самого себя, что любит названную сестрёнку совсем не братской любовью.
Праздничный вечер плавно катился к своей середине, а Эрик и не собирался отпускать от себя девушку. Яна неимоверно устала от его общества и бросала по сторонам отчаянные взгляды, ища того, кто поможет ей и переложит обязанности по развлечению прилипчивого наследника на свои плечи. Непосредственная Альята делала несколько попыток броситься на выручку, но всякий раз получала вежливый, но непреклонный отказ принца сменить спутницу.
— Ваше высочество, — сквозь зубы прошипела Яна после очередного танца, — может, вы в столице и привыкли скакать на балах до самого утра, но лично я неимоверно устала. Не соблаговолите ли отпустить меня?
— Я с удовольствием провожу вас в сад, где можно прекрасно отдохнуть на удобных скамейках, — притворился непонимающим Эрик.
— И тем самым погубите мою репутацию, — покачала головой Яна.
— Но я же могу её и спасти, — принц не собирался расставаться с девушкой до окончания бала.
Герцог Ангри Майрес старался изо всех сил не показать своей обеспокоенности. Но происходящее в зале ему очень не нравилось. Слишком много внимания его высочество оказывал приёмной дочери. А король, кажется, не находил в этом ничего плохого. Если так дело и дальше пойдёт, то наверняка последуют некоторые предложения со стороны королевской семьи. Предложения, которые совсем не желательны для герцогства Майрес. Нет, если бы Эрик начал открыто отдавать предпочтение Альяте, то возражений не последовало бы. Но Янни… Это совершенно невозможно. Правда, девочку не в чем упрекнуть. Всем же видно, что она не горит желанием отвечать на пылкие ухаживания наследника. Всем, кроме самого принца. Что ж, придётся, как бы ни хотелось, подключать сына, чтобы у Эрика поубавилось надежд. А с мечтами Смирна можно будет разобраться потом, когда исчезнет угроза того, что Янни увезут в столицу. С этими мыслями герцог Майрес нашёл глазами сына и кивком головы приказал подойти.
— Принц совсем не кстати распушил хвост, — тихо проговорил глава семьи. — Окончание традиционного вояжа «за невестой» мне совершенно не нравится.
— Ты тоже не хочешь, чтобы Янни досталась Эрику? — Смирн был рад, что отец думает так же, как и он сам.
— Более того, я категорически против. Придётся тебе, сынок, сыграть в жениха. Согласен? Получится?
— Да- на оба вопроса. А Янни? Она согласится?
— Она не в восторге от Эрика. Так что с этой стороны, я думаю, проблем не будет. Пошли, поговорим с девочкой.
Они поднялись на второй этаж и направились к комнате Яны.
— Спокойной ночи, ваше высочество! — в голосе Янни явственно слышалась усталость.
— Эрик, — наследник короны протянул руку, не давая закрыть дверь.
— Что? — Яна не поняла сказанного.
— Эрик. Меня зовут не «ваше высочество» или «принц», а Эрик. Мне было бы очень приятно, если бы вы меня так называли.
— Я помню, — Яна всеми силами старалась скрыть раздражение. Весь вечер и половину ночи этот несносный тип не отходил от неё, стараясь всё время быть не просто рядом. Он откровенно давал понять всем окружающим, что имеет на неё какие-то свои виды. И это категорически не нравилось ей. — И всё же, спокойной ночи, ваше высочество.
— Вы упрямы, — Эрик и не думал уходить. — Но мы поладим.