– Рад вас видеть, мадемуазель Яэль! Давненько вас не было!
– Надо было разобраться с одним старым делом. Не беспокойтесь, это давняя история.
– Вы уверены, что все в порядке?
– Э-э-э… да… все хорошо, – со вздохом ответила я.
В восемь пятьдесят семь я сидела за столом, готовая к началу рабочего дня. Через десять минут подошла Анжелика:
– Полагаю, вы больше не будете пить кофе со всеми?
– Почему же, конечно буду, – ответила я, поднимаясь.
На кухне меня встретили широкими улыбками, протянули кофе, и, взяв чашку, я облокотилась о стол.
– Привет, хозяйка! – без всякого пиетета встретил меня Бенжамен. – Круто! Чувствуется, что ты вчера отлично оттянулась! Ну и видок у тебя! Похмелье?
Знал бы ты…
– Можно и так сказать…
– А если серьезно, ты планируешь что-то преобразовать после ухода Бертрана?
Все так же уставившись в никуда, я про себя твердила свою новую мантру: Контролируй, контролируй. Я твердо посмотрела на Бенжамена:
– Да, перемены будут. Я встречусь с каждым из вас отдельно и все расскажу.
– Хорошие новости?
– Думаю, да. – Я встала. – Я вас оставлю.
Я направилась в open space и по пути обернулась:
– Анжелика, я уезжаю к клиентам.
– Хорошо, буду отвечать на звонки.
– Нет, вы поедете со мной.
До конца недели я изнуряла себя работой. Ездила на все встречи, запланированные в последние недели, причем практически всегда вдвоем с Анжеликой. Она будет в числе первых, кто пойдет на повышение. Я начала проводить беседы с сотрудниками. Внимательно выслушивала их соображения, выясняла карьерные амбиции, сообщала об уже принятых решениях. Я не тратила время зря. Мне нужно было всеми средствами удерживать контроль над событиями, поэтому любой звонок, который не относился к работе и моим новым функциям, автоматически переводился на голосовую почту. Каждый вечер я все позже возвращалась домой. А когда валилась на постель, глотала любимую конфетку – снотворное.
В пятницу утром ко мне в кабинет вошла Анжелика:
– Яэль, у вас что-то случилось с телефоном.
– Нет. Почему вы так решили?
– Не хотелось бы с вами спорить, но вроде как невозможно оставить вам сообщение, голосовая почта переполнена.
– Ладно… я проверю. Спасибо.
Я взяла телефон, нажала кнопку, услышала голос сестры и тут же пожалела о том, что сделала это. Первое сообщение она оставила во вторник утром:
Сестричка, завтра все в силе? Жду не дождусь вас вдвоем с Марком. Не беспокойся, я не мобилизовала гвардию. Перезвони мне. Целую.
Я прикрыла глаза. Второе сообщение, утро среды:
Яэль, я волнуюсь, вы приедете сегодня вечером? Седрик позвонит Марку.
Я зажала рот рукой. Третье сообщение, вечер среды:
Мы только что говорили с Марком! Что там у вас стряслось? Немедленно перезвони мне!
Полдень четверга:
Что это за идиотизм? Я ничего не понимаю! Ты окончательно свихнулась? Какая муха тебя укусила? Перезвони! Это приказ!
Опять четверг, только вечер, и я с удивлением услышала голос зятя:
Яэль, не в моих привычках лезть не в свое дело, но я только что от Марка… Мы с Адрианом с трудом, но разговорили его… Это было не просто, но он в конце концов все выложил. Я тебя не узнаю. Зачем ты с ним играла? Как ты могла так с ним поступить?
Следующие сообщения я удалила, даже не прослушав.
Издалека донесся голос Анжелики:
– Пришел посетитель, ему назначено. Передать, чтобы подождал?
Я посмотрела на Анжелику, ее силуэт расплывался.
– Вы плачете?
По моей щеке скатилась слеза.
– Нет, – ответила я, размазывая ее ладонью.
Весь остаток дня Алиса пыталась со мной связаться через равные промежутки, и я всякий раз сбрасывала ее звонки на голосовую почту. Потом прорезался Адриан – его не обязательно было выслушивать, чтобы угадать, как он меня ругательски ругает. Жанна тоже поучаствовала. Как долго я смогу их игнорировать и избегать объяснений? Пока я знала только то, что не хочу ни с кем из них говорить, не хочу выслушивать упреки, выдерживать атаки. Мне достаточно проблем со своей совестью. Сестре, которую я, возможно, именно сейчас тоже теряла, придется удовольствоваться моей эсэмэской:
Алиса, ты меня не поймешь, я сделала выбор и несу за него ответственность, поступить по-другому я не могла. Надеюсь, что хотя бы ты меня простишь. Дай мне время. Целую.
Я быстро нажала на отправку, чтобы не поддаться искушению и не спросить, как дела у Марка. Зачем я позволила нашим отношениям зайти так далеко? Ведь я с самого начала знала, что не смогу впустить его в свою жизнь и я не та, кто сделает его счастливым. Вероятно, чудо-женщины, способные все совмещать, существуют, но я не из их числа. Я пришла к мучительному выводу: ослабив бдительность, я открыла ему путь к своему сердцу, я любила его каждой клеточкой своего тела, да что уж тут, я просто любила его. Я так долго ждала любви, но когда она пришла, не смогла ее принять, хотя хотела этого больше всего на свете. Когда я думала о нем, у меня все болело, горло перехватывало, я не могла произнести ни слова, а ведь говорить – суть моей профессии, мои мышцы деревенели, и я была готова послать все к черту. Боль могла нахлынуть в любой момент, она терзала тело, сердце, голову – я страдала так, что едва не кричала. И все время прятала руки – они предательски дрожали. Вернулась тошнота и боль в желудке, и я опять ничего не ела. Наверное, так себя чувствуют наркоманы, переживающие ломку. Стоило мне опустить веки – и снова всплывало его лицо в нашу последнюю встречу, я видела его взгляд, полный ненависти и отвращения, слышала его злые слова. Я внутренне сломлена, это очевидно. Алиса сразу ответила: