В начале февраля Бертран ушел из агентства. Двухмесячный переходный период завершился. Он настаивал на том, чтобы мы ничего по этому случаю не устраивали, однако я организовала прощальный вечер. Сотрудники по очереди рассказали забавные истории с участием бывшего босса, откровенно подшучивая над его деспотическими замашками и маниакальными придирками. Они всё ему припомнили: и суши, и давление на подчиненных, временами переходящее все границы, и совещания в полвосьмого вечера в пятницу. За шутками крылось, однако, и недвусмысленное предупреждение, адресованное непосредственно мне: чтобы в агентстве сохранялась благоприятная атмосфера, я не должна давить на них и возвращаться к своим старым привычкам. Это вполне совпадало с моими намерениями – я отнюдь не планировала вводить жесткие правила, у меня теперь совсем другая жизнь. В этот вечер я в первый и последний раз видела, как по непробиваемому панцирю Бертрана пошли трещины. Он был смущен, едва ли не растроган. Все присутствующие были хотя бы частично обязаны ему карьерным ростом, осознавали это и бурно благодарили его. Он тоже поблагодарил и ободрил каждого. Я поняла, что его захлестнули эмоции, когда он в конце концов отправил всех по домам, стремясь сократить ритуал прощания.
– Давай ко мне в кабинет, Яэль!
Я не раздумывая последовала за ним, вот только я не была готова к тому, что он сел на мое привычное место – за столом, напротив его собственного кресла.
– Что вы делаете?
– Теперь это твой кабинет. Устраивайся с той стороны.
Я с улыбкой уселась в кресло шефа, он откинулся на спинку стула и одарил меня легкой ухмылкой.
– Все в порядке, – помолчав, произнес он. – Ты прекрасно справишься.
– Спасибо.
– Это я тебе благодарен, Яэль. Учить тебя и работать с тобой все эти десять лет было удовольствием. Мне будет недоставать нашего тандема. Найти тебя, а потом поставить во главе агентства – это уже удача. Какой жуткий удар для бедняги Шона!
Он расхохотался, а я ограничилась улыбкой. Его комплименты явились для меня полной неожиданностью, ведь ему со мной было не так уж легко. А я ему обязана всем и не забывала об этом. Затем он снова стал серьезным.
– Ты многое сделала для нашего успеха.
– Нет…
Он посмотрел мне в глаза:
– Иначе ты не сидела бы сейчас с этой стороны стола, и ты должна отдавать себе в этом отчет. Что до всего остального, по-моему, ты отлично ориентируешься в ситуации.
Я только кивала, но была не в состоянии вымолвить ни слова. Пришла моя очередь попасть во власть эмоций. Он выпрямился, хлопнул себя по бедрам и встал:
– Пора.
Его взгляд в последний раз внимательно пробежался по кабинету. Остановился на стеллаже с папками, на диване, на котором он наверняка провел бессчетное число ночей. После этого он тяжело вздохнул и вышел. Он уже подходил к двери офиса, когда я не выдержала:
– Я хочу задать вам вопрос, пока вы здесь. Он уже давно мучает меня.
Он криво улыбнулся:
– Слушаю тебя.
– Почему вы решили уйти?
– Я сделал в этом бизнесе все, что мог, и у меня больше не осталось идей, тогда как у тебя их навалом. Не хочу, чтобы это агентство, ради которого я выложился по полной, превратилось в пыльную среднестатистическую контору, не хочу однажды почувствовать себя пресыщенным. Я нуждался в новом вызове, в настоящем захватывающем вызове для достойного завершения карьеры. Ты понимаешь меня?
– Безусловно…
– В свою очередь я тоже хотел бы попросить тебя об услуге.
Так, что еще на меня свалится?
– Да, конечно.
– Теперь, когда мы уже на равных, не согласишься ли ты наконец-то перейти со мной на ты?
– Не может быть и речи!
Он рассмеялся. Я протянула ему руку, он сжал ее, голубые со стальным отливом глаза встретились с моими. Мне будет не хватать Бертрана, он всему научил меня, он встряхивал меня, иногда жестко, но всегда ради моего же блага. А его последний урок вообще спровоцировал переворот в моем отношении к жизни, в ее понимании. Не говоря о том, что он единственный, кто по-настоящему разделяет мою страсть к работе, устремленность к успеху. Ком в горле набухал.
– Спасибо за все, Бертран, – с трудом выдавила я дрожащим голосом.