Вернулся к знакомой и заметил, что из-за препятствия на коленях она не может убрать пробки. Бросился ей помогать, но девушка уже сама обратила на неё внимание, открутила пробки и оставила их в своих руках. Знакомая проделала привычную операцию, и девушка вернула пробки на место, отобрав бутылки и передав их вперед.
Довольная знакомая засияла мне в лицо и окутала мою руку своей. Видел, что она хотела бы что-то сказать, но мы понимали, что перезвучивать музыку будет не интимно, потому что все обратят на нас свой слух, и наша идиллия завершится.
Спустя несколько минут мы повернули с прямой дороги в гущу деревьев. Кувыркаясь по кочкам, медленно продвигались вглубь леса. Знакомая убрала руку, чтоб поддерживать девушку на коленях, а я уцепился за дверную ручку, чтоб их не прижимать.
Мы выехали на ровную поверхность. Следующей командой было выходить с вещами. Знакомая вынула из багажника рюкзак, нащупала меня в темноте и взяла за руку. Двинулись за остальными.
Шли, разглядывая массу звезд на чистом небе. Почувствовали, что увязаем, и синхронно опустили головы – песок. Предположил, что необходимы ветки и палки для костра. Молча вернув руку себе, отправился в темноту.
Ориентировался с помощью луны, отмечая очертания деревянной стены леса. Отголоски звучали приглушенно в наступившем тумане, но ещё достаточно различимо, чтобы вернуться. Приблизившись к деревьям, ощупывал ветви в поисках сухого. Наконец, спустя оцарапанное лицо, добрался руками до ствола. Отломал нижние сучья, потом подобрал упавшие. Собрал всё в кучу, сгрёб и возвратился по звукам.
Огонь они уже добыли и сидели, полукругом опоясывая костёр. Сбросил найденную охапку в паре метров от огня и занял место с краю полумесяца, рядом со знакомой. В абсолютной тишине по очереди перемещались бутылки, которых я застал как раз в руках знакомой. Выпил, как все, и посмотрел на них, ожидая команды отложить бутылки или встать и, пройдя полуокружность, передать их снова в начало. Но никто не смотрел на меня. Их взгляды были прикованы к костру, а на лицах читалась озадаченность чем-то, будто все они единым разумом молча что-то решали.
Поместил бутылки в песок и решил приорганизоваться к их деятельности – стал тоже смотреть в огонь.
Спустя некоторое время крайний с другой стороны – тот самый водитель – встал и направился к машине. Вернулся с охапкой бутылок в сопровождении той же громкой музыки из машины. Раздал всем на руки по стекляшке, воткнул в песок двухлитровые пластики сладкой воды и приземлился на прежнее место. Все синхронно выпили.
*****
Окружённый огонь искал выхода. Не в силах выйти за рамки, обозначенные кирпичами, он с яростью запылал высоко в небо. Как по команде, все люди загорелись – заплясали, запрыгали, забегали вокруг костра.
Она подхватила меня и затащила в этот бешеный поток, кружа нашими телами во всеобщем хаосе. Небо смазалось со звездами и луной, поплыло в глазах, и все заблестело, замерцало, будто снова закончилось.
Тогда она остановила наши тела, вытащив из дикого хоровода племени. Глаза её горели сильнее огня – я знал этот пожар. Был готов броситься на неё, но она оказалась быстрее. Мы упали на песок и слились в безумии огня. Обожал её, не помня себя, поглощал тело, но она вдруг вырвалась и убежала. Ринулся за ней, чтоб не потерять, но она снова оказалась быстрее.
Настиг её у гремящей машины и опешил – в одной руке её был пистолет, а в другой – бутылка. Растерянный, не понимал, что от меня требуется. Сгорал, хотел лишь впитать и поглотить её, потом умереть и исчезнуть. Тогда она протянула пистолет, и я взял его. Она отошла и поставила бутылку себе на голову, и я прицелился. Её глаза блестели ярче костра, ярче луны и всех звёзд. Они этого хотели. И я выстрелил.
Тогда выстрел оглушил гремящую музыку и мир остановился. Мгновение – и она, лишившись шанса на спасение, бросилась прочь, а я – за ней. Добежав до костра, она остановилась и прыгнула в мои объятья. Сдалась, и я ждал этого. Бросилась, раздирая плоть зубами, царапая кожу ногтями, в ярости за то, что не подарил ей избавления. И я вцепился в неё так же, терзая тело, выжимая душу.
Сознание ломалось, конечности не контролировались. Всё пропало, и всё обнажилось. Помню луну, мерцающую отрезками, и языки костра, обжигающие кожу. Песок в слезящихся глазах. Давящее тело и трясущиеся ноги. Конвульсии. Всё.