- Ребенок, у вас в школе все хорошо? – подозрительно спросил папа, когда мы с Галей разувались в прихожей.
- А что?! – я испуганно вцепилась в лямку собственной сумки, с ужасом воззрившись на родителя. Он узнал?! Как?! Откуда?! Он убьет меня… Или учителя… Или обоих. Так или иначе, в живых останется только Ростова.
- Да, все хорошо, - ответила спокойная, как танк, подруга. – Я бы даже сказала, что скучно.
Гася вручила папе пакет с фастфудом, направляясь в ванную вымыть руки. Отец тут же просиял, учуяв запах куриных острых крылышек и сделался добрым до безобразия, расплываясь, словно лужица.
- Просто у нас в городе появилась новая банда, - как-то уже нехотя отозвался родитель. – Суровые такие ребята… И даже в школу лезут… В общем, не важно! Я скачал новый фильм, давайте смотреть!
И родитель, радостно напевая, унесся расставлять вредную пищу на столике у телевизора.
- Гась, прекрати подкармливать моего отца этой дрянью, - тяжко вздохнула я, подвигая Ростову у раковины.
- Иногда можно, - улыбнулась та. – А то он у тебя позеленеет скоро от овощей. Что он там про банду говорил?
- Не знаю, - пожала я плечами. – Как учуял куриные крылья, тут же обо всем забыл.
Галя нахмурилась, сосредоточенно вытирая руки о полотенце. Но, не прейдя, видимо, ни к какому выводу, просто пожала плечами. Потом достала из сумки пакет, старательно заполняя мой шкафчик над ванной какими-то пузыречками и коробочками. Это тоже стало уже своеобразной традицией. Мать присылала Гале кучу всякой косметической европейской чепухи. Типа натурального мыла, шампуня и скраба для тела. Духи, бальзамы для волос и прочую ересь. Ростова же все это перла ко мне, планомерно пополняя запасы. Я уже и не помню, когда в последний раз покупала хоть что-то из парфюмерии, косметики или средств гигиены сама. Да и, вряд ли отцу по карману были бы такие вещи. Он, кстати, долго сопротивлялся, говоря, что этот как-то слишком. Но переспорить подругу у него так и не вышло. Особенно, когда она заявлялась с коробкой нагицев и колой.
- Мать опять посылку прислала? – уточнила я.
- Ага, - отозвалась Гася. – Пишет, что соскучилась…
Я молчала. Эта тема была не то, чтобы под запретом, но вызывала явную печаль у Ростовой. Вот я и старалась ее не касаться. Тем более, что в этом месяце и я буду мрачнее обычного. Через неделю у мамы годовщина. Десять лет, как она разбилась…
- Ладно, пошли в зал, а то папа слюной захлебнется, дожидаясь нас, - приободрила я подругу.