Глава четвертая, в которой Гася получает по лицу, а Рома снова становится героем.
- Гааась, - подвывала я на одной ноте. Учительница биологии задерживалась, предоставив наш класс самим себе. Читай – отдала кабинет на растерзание. Мальчишки пускали по классу самолетики с забавными стишками, кидались друг в друга макетами органов и отбивали на черепе нашего макета, ласково прозванного Людовиком, его же берцовыми костями какой-то мотив. Девушки щебетали без умолку, подкрашивали губы. Кто-то просто спал, не упуская такую шикарную возможность. И только я, практически не прекращая, скулила, впадая в панику. – Гасенькааа… Гасилий!
Ростова недовольно скривилась. После того, как мы вернулись из туалета, усаживаясь и принимаясь ожидать биологичку, подруга молчала. Она, видимо, сосредоточенно придумывала что-то. Но я просто не могла успокоиться, продолжая ее донимать.
На наш стол приземлился один из самолетиков. Я, вздохнув, развернула его, всматриваясь в строки. Гася, чуть подавшись ко мне, зачитала вслух:
- Сырым бетоном я намажусь,
А после буду наблюдать,
Как комары носы ломают
О твердость мудрости моей, - усмехнувшись, Ростова подперла подбородок ладонью. – В этом что-то есть.
- Что нам делать? – я умоляюще уставилась на Гасю.
Честно, у меня все внутри переворачивалось и застывало от страха при мысли, что где-то по школе бродит весь такой красивый историк и жаждет закатать меня в бетон. Если честно, то я очень опасалась, что и до дома добраться не успею. Все же люди, которые строят свой бизнес на наркотиках, не слишком считаются с жизнью других. Что им стоит поймать меня и заставить замолчать..? Навсегда замолчать.
- Нужно твоему отцу все рассказать, - нахмурилась подруга. – Доказательств у нас, конечно, нет… Но дядя Леша поверит в твои слова. А там уж пускай сами роют что, да как. Сегодня вернемся из школы и все ему расскажем.
- Он сегодня в ночную смену, - я совсем сникла. – Уйдет в обед и вернется только на следующий день.
- Значит, позвоним ему, - Галя барабанила ногтями по столу. – Нужно скорее это сделать. Не думаю, что историк настолько дурак, что будет ждать пока мы заляжем на дно. У нас последний урок… После него поедим ко мне. Все же у нас стальная дверь на кодовом замке… Мне так спокойнее будет.
Мне тоже, сознаюсь. Если честно, то я начинала осознавать, во что вляпалась со всей этой своей влюбленность в школьного «идола». Да гори ты в аду синим племенем, урод! Я еще и Гасю во все это втянула… Признаюсь, мне было немного стыдно, что теперь и Ростова будет подвергаться опасности. Но, положа руку на сердце, сознаюсь, что в любом случае поступила бы так. Я просто трусливая эгоистка, которая не может без посторонней помощи. Я уже привыкла, что Галя рядом и всегда поможет… Только бы мой эгоизм не вышел нам обеим боком.
Вошедшая в класс биологичка тут же начала кричать на парней и отбирать у них внутренности Людовика. Когда все успокоились и даже сделали вид, что слушают материал, в кабинет заглянул Артур Леонидович.
Матерь Божья! Я сейчас умру от страха! Сердце колотится в районе горла, в ушах какой-то шум. Не могу вообще сообразить, что происходит.
- Еремина! – повышает голос учительница. Видимо, она не в первый раз звала меня. – Это правда?
- Что? – я сглатываю, стараясь прийти в себя. – Простите, я не расслышала.
- Артур Леонидович уверяет, что кто-то забрался в его кабинет и украл личные вещи, - свирепела биологичка. – Кто-то из ребят видел там тебя! Это правда?
- Нет, - побелевшими губами выдавила я. – Это не я…
- Маргарита Григорьевна, - мягкий голос историка, источавший просто море доброжелательности, обратился к женщине. – Мне не хотелось бы выяснять это при всем классе. Можно я заберу Еремину ненадолго?
- Конечно, - расплылась в умильной улыбке эта старая кошелка. – Еремина! На выход!
- Нет! – я сжалась в комок. Я не могу! Я боюсь! Я не хочу подходить к нему и близко. Меня просто вырвет от волнения, страха и отвращения к этому человеку. – Это не я!
- Это я, - спокойно произнесла Галя, вставая из-за парты. – Это была я.
- Не думаю, что… - начал историк, прищурившись. – Защищать подругу, конечно, похвально, но… Я уверен, что это была Рита.
- А я уверенна, что это была я, - не отступала подруга. У меня по щекам покатились слезы. Ты что делаешь, полоумная?! Зачем такое вообще говорить? Не надо… Не надо подвергать себя еще большей опасности, Гась. – Если вы все еще хотите поговорить, давайте выйдем, Артур Леонидович…
Было видно, что историк еле сдерживает гнев. Челюсть плотно сжата, желваки так и играют. Господи, да он сейчас закипит от негодования.