Тепло растекается между моими бедрами, а кожа нагревается. Соски напрягаются под пижамой, чувствуя его внушительный бугор.
– Замолчи. Я стараюсь заснуть, не обращая внимания на твоё возбуждение, – пробормотала я, зажмурив глаза. Мне тоже не помешает успокоиться.
Он беззвучно смеётся.
– Я веду себя очень хорошо. Пока что. Но долго убегать не получится от меня.
Жду не дождусь, когда это произойдёт.
Я почувствовала, как его дыхание успокаивается, синхронизируясь с моим.
– Научись доверять мне. Я никогда не причиню тебе боль. Мне нужна лишь ты, – пробормотал он, едва слышно. – А сейчас просто расслабься и поспи.
Демид гладит меня по спине, пока я слушаю его сердцебиение. Мне так спокойно и хорошо рядом с ним. Я чувствовала, как усталость забирает меня.
Закрываю глаза и медленно погружаюсь в сон в его объятиях.
Внезапный стук в дверь заставляет меня проснуться. Я открываю глаза и вижу, что я всё ещё в объятиях Демида.
Нет! Нет! Он должен был уйти!
Я трясу его за плечо, пытаясь разбудить, но дверь открывается, заставив меня замереть в ужасе.
– Милая, ты уже проснулась? Я тебе вот..., – мама резко замолкла, увидев Айдарова на моей кровати.
(20)Милена
Я чувствую, как кровь отливает от лица, когда я смотрю на свою мать.
– Мама..., – голос шёпотом сорвался с моих губ. Я мысленно прокручиваю варианты, как можно было бы объясниться, но слова застревают в горле.
– Где мой галстук? – послышался голос отца и паника сковывает мои мышцы, слушая приближающие шаги.
Я бросаю умоляющий взгляд на маму. Если папа зайдет и увидит нас, то это конец. Сердце заколотилось сильнее, готовое выскочить из груди.
Мама быстро выходит из комнаты, закрывая дверь. Каждый звук за дверью обостряет мои чувства
– Милый, твой галстук на кровати. Посмотри хорошенько, – она уводит отца в спальню.
Я закрываю глаза и сжимаю переносицу, медленно выдыхая. Айдаров спокойно встаёт и нависает надо мной. Неужели он не понимает, как сложно все это?
– Демид! Ты должен был уйти! Какого черта ты ещё здесь? – взревела я, ударив его подушкой.
– С тобой было так хорошо, что забыл обо всём, – улыбается он.
Почему он спокоен, когда все мое тело трясется от паники.
– Нас мама увидела! Вместе! – бью его подушкой, но он хватает меня и прижимает к себе.
– Ничего страшного. Она взрослая женщина и знает наверняка, что пары вместе спят, – он ухмыляется, как чертов идиот, внимательно наблюдая за мной.
Я издаю возмущенный звук.
– Айдаров, ты сейчас издеваешься?
– Успокойся, лисичка. Ты слишком сильно волнуешься. Вот если бы ты ночью позволила мне снять твоё напряжение, то была бы с утра более спокойной, – проводит пальцем по моей груди с хищной улыбкой.
Он так спокоен, потому что нас поймала мама, а не отец. Моя мать любит его и хорошо к нему относится.
– Если бы отец зашёл? – с вызовом смотрю на парня.
– Ну, тогда было бы печально умереть, так и не попробовав тебя всю, – бормочет он, а я отстраняюсь, чтобы одеться.
Я слишком возмущена его спокойствием, чтобы смутиться, поэтому переодеваюсь, не обращая внимания на его дикий взгляд.
У этого извращенца только одно на уме. Мало того, что из-за него нас раскрыли, так он ещё улыбается такому повороту событий.
– Будь серьёзен. Мама вернётся сюда и придётся как-то осторожно рассказать о нас. Я не так представляла всё, – вздохнула я, застегивая рубашку.
Я собиралась рассказать маме, но точно не сейчас. Благо она успела закрыть дверь и увести отца.
– Я понял тебя. Всё будет хорошо. Дыши. Я сам ей всё объясню. Осторожно и мягко, – успокаивает меня Айдаров, поглаживая мою спину.
– Ты...
Замолкаю, когда мама возвращается в комнату. Она упирается рукой в бедро и бросает на Демида строгий взгляд. Тревога и волнение переплетаются в моём сознании, словно в танце.
– Так. Я жду объяснений. Что ты делаешь в комнате моей дочери?
– Я сплю с вашей дочерью, – выпаливает Айдаров, а я готова провалиться сквозь землю.
Это осторожно и мягко? Вот идиот!
– То есть... Мы с ней встречаемся. Извините, ляпнул из-за волнения, – невинным тоном поправляет самого себя.
– И как давно это у вас? – спрашивает мама, наклонив голову набок и разглядывая нас. В её голосе нет осуждения или злости.
– Всего лишь две недели, мам, – я не могу смотреть ей в глаза.
– Тётя Лиза, не переживайте, у меня самые серьёзные намерения. Вы же меня знаете, – бросает небрежно Айдаров, чувствуя себя уверенно, словно ему дали титул лучшего зятя.
Мама издаёт тихий смешок и качает головой.