Л Е О Н А
Это прикосновение воспламенило желания, которые я подавляла долгое время. Фабиано всегда прикасался ко мне, как будто не хотел, чтобы я получала от него отсрочку. Знал ли он, как действует на меня?
— Зачем ты привел меня сюда? — спросила я.
— Потому что думал, ты оценишь это зрелище. Ты не была во всем Лас-Вегасе.
— Не был ли лучше Стрип, чтобы показать город?
Фабиано подошел ко мне, и я была рада видеть его снова. Его присутствие так близко позади меня, его пальцы, скользящие по моей спине, было слишком отвлекающим.
Он засунул руки в карманы брюк, его голубые глаза блуждали по городу под нами. И впервые я мельком увидела его лицо за маской. Это было место, куда он часто приходил. Я могла это сказать. Этот город был важен для него. Это был его дом. У меня никогда не было места, чтобы позвонить домой. Каково это смотреть на что-то или кого-то и чувствовать себя дома?
— Вокруг слишком много людей, которые не понимают города. Здесь, наверху, весь город в моем распоряжении.
— Так ты не любишь делиться? — сказала я дразняще.
Он перевел взгляд на меня.
— Никогда. Даже моим городом.
Я вздрогнула. Кивнув, я быстро оглянулась на горизонт.
— Ты здесь родился?
Я была не очень восприимчива, но могла сказать, что ему не нравилось направление нашего разговора.
— Нет. Не в том смысле, что ты имеешь в виду, — тихо сказал он.
— Но я переродился здесь.
Я всмотрелась в его лицо, но оно ничего не выдало. Его лицо было покрыто жесткими морщинами. Между нами повисла тишина.
— Я думала, что это может стать новым началом и для меня, — сказала я наконец.
— Зачем тебе начинать все сначала?
— Всю жизнь меня судили за ошибки моей матери. Я хочу, чтобы меня судили за мои собственные поступки.
— Быть в тени своей семьи нелегко, — сказал он, встретившись со мной взглядом. Еще одна трещинка в маске. — Но быть судимым за собственные проступки тоже нелегко.
— Ты думаешь, я сделаю много плохого?
Он ухмыльнулся.
— Ты здесь, со мной. Я бы сказал, что у тебя сильная склонность к неправильным вещам.
Я боялась, что он прав.
— Потому что ты в мафии.
— Потому что я часть Каморры. — мне понравилось, как он произносил буквы "р", когда говорил это слово. Я почти чувствовала вибрацию внизу живота. Но мне было интересно, почему он настаивал, что есть разница между Каморрой и мафией. — Потому что я их исполнитель.
— Исполнитель, — неуверенно сказала я. Я никогда раньше не слышала этого термина. — Значит, ты следишь за соблюдением их законов, как полиция мафии.
Он усмехнулся.
— Что-то в этом роде, — мрачно ответил он.
Мое нутро сжалось от темного подводного течения в его голосе. Я ждала, что он объяснит, но он, казалось, был рад оставить меня в неведении. Я решила спросить Шерил об этом позже. Если бы у меня был мобильный телефон или если бы у моего отца был рабочий компьютер, я бы погуглила термин, но так мне нужно было полагаться на старомодные каналы для получения информации. Фабиано, очевидно, не хотел раскрывать больше о том, что он делает.
— Я думала, тебе не терпится увидеть сегодняшний бой. Я слышала, он особенный.
Фабиано пожал плечами.
— Да, но я видел тысячи боев в своей жизни, сражался с сотнями. Мне все равно, если я пропущу один. — его взгляд остановился на мне. — И я хотел тебя для себя.
Он стеснялся, что его видели со мной? Бедная маленькая официантка и он, большой гангстер. Я потерла руки, ночной холод настиг меня. Фабиано прижался ко мне сзади и начал гладить мои руки сквозь тонкую ткань моего платья. Всегда близко, всегда трогательно. Его пряный лосьон после бритья поглотил меня, как и его руки.
— Чего ты от меня хочешь? — прошептала я.
— Всего.
Всего.
Это слово все еще заставляло мое дыхание прерываться, когда я лежала без сна той ночью после нашего свидания. Я никак не могла заснуть.
Я не люблю делиться.
Всего.
Меня интересовал Фабиано. Меня влекло к нему. Но любопытство убило кошку. И я боялась, что близость к Фабиано положит конец всем планам, которые я так тщательно строила. Я хотела увидеть его снова. Мне хотелось поцеловать его снова, но я знала, что это плохая идея. Я не знала, что делать.