Он усмехнулся. Он выдержал мой взгляд, так медленно опустив голову, и когда его губы коснулись моей плоти, я чуть не вскрикнула от облегчения.
Он провел языком по моему клитору, его глаза завладели мной, завладели каждым дюймом моего тела, и я задохнулась, когда мое тело взорвалось жаром. Я задрожала на скамейке, и если бы руки Фабиано не удержали меня на месте, я бы свалилась на пол. Черный свет просочился в мое зрение, когда волны удовольствия пронеслись через меня.
Мои конечности были тяжелыми и вялыми. Постепенно пульсация между ног начала утихать. Фабиано склонился надо мной, его глаза были полны собственничества. Я тяжело дышала.
— Это было прекрасно, — сказала я.
Он покачал головой.
— Это только начало.
Вот оно снова. Это обещание звучало как угроза. Куда он меня везет? Вниз по тропе, которую я никогда не выбирала для себя, дальше от мирской, буржуазной жизни, которую я себе представляла. Он поцеловал меня в шею.
— И с Новым годом.
Новый год, я почти забыла. Будет ли это, наконец, хороший год?
Фабиано выпрямился, напрягая мышцы и испытывая темный голод, возвышаясь надо мной. Даже свободные боксеры не могли скрыть его возбуждения.
Я заставила себя сесть, зная, чего он хочет, и желая этого тоже, но не была уверена, разумно ли это. Мы и так слишком долго пробыли в раздевалке. Но я уже давно перестала быть мудрой.
Я посмотрела на него, не сводя с него глаз. Я протянула руку и прижала ладонь к выпуклости на его штанах. Его пресс напрягся, но он не издал ни звука. Все еще полный контроль. Я хотела увидеть, как он сдастся, хотела, чтобы он упал, как я. И тело, и сердце.
Я потерла его через тонкую ткань, чувствуя, как он становится еще больше. Я потянула его за пояс, желая увидеть его во всей его обнаженной красе. И впервые мне было все равно, как я буду выглядеть, если захочу мужчину, почувствую вожделение и буду действовать в соответствии с ним.
Я обхватила пальцами его член, чувствуя, как он пульсирует. На ощупь он был твердым, горячим и в то же время гладким. Чудесный. Каждый дюйм его тела. Я медленно провела пальцами вверх и вниз, но Фабиано резко дернул бедрами. Я посмотрела вверх.
— Леона, я не в настроении для мягкого подхода.
Я усилила хватку и стала двигать быстрее, но в конце концов позволила ему взять себя в руки, когда он накрыл мою руку своей и начал двигать бедрами в такт своим движениям. Свежая кровь капала из раны на ребрах, но он, казалось, не возражал.
Я перевела взгляд с наших рук, двигающихся вместе, на его лицо. Голод и нужда. И это нежное чувство, которое пугало меня до усрачки, но это пугало его еще больше. Теперь я это знала.
Когда он напрягся и его освобождение овладело мной, я с удивлением наблюдала за его лицом, надеясь на откровение, и он выглядел чудесно, но не расстроенно. Все под контролем, даже сейчас.
Я думаю, что люблю тебя.
Его глаза открылись, и бесстрастная маска скользнула по его лицу, когда мы уставились друг на друга. Он взял меня за руку и повел в душ. Я последовала за ним, когда сказала.
— Фабиано, мы не можем.
Он проигнорировал мой протест и стянул платье через голову, затем снял нижнее белье.
— Ты сказала, что тебе нужно принять душ.
Я перестала протестовать и скользнула под душ вместе с ним. Его руки скользили по моей гладкой коже, и его губы нашли мои. Кровь окрасила пол в розовый цвет. Он смотрел на меня сверху вниз, а вода прилипала к его волосам.
— Ты все еще думаешь, что я хочу тебя унизить?
Я покраснела, желая забыть слова той ночи. Он доставил мне удовольствие своим ртом, но это было другое.
— Нет, — тихо ответила я.
— Хорошо.
А потом его губы снова оказались на моих, и я позволила ему вытащить меня из реальности, когда его тепло окружило меня. Я положила ладонь на его сердце, чувствуя его биение. Я хотела, чтобы оно билось только для меня.
Его пальцы сомкнулись вокруг моей руки, и он отдернул ее. Я отстранилась от его сердца и поднесла к губам для поцелуя. Я прижалась лбом к его плечу.
Этого было достаточно.
Г Л А В А 17
Л Е О Н А
Я подавила вздох, когда раздался стук в дверь. Через несколько минут мне надо было идти на работу, и у меня не было времени поговорить с отцом. С тех пор как мама переехала к нам два дня назад, наши и без того напряженные отношения резко ухудшились. Он все равно хотел от меня только денег. Это была единственная причина, по которой он позволил мне и маме остаться с ним. Но у меня было мало денег. Я отдала почти все свои сбережения матери, чтобы она могла выплатить часть долга Каморре. И все равно этого было недостаточно, поэтому она снова вышла на улицу и продавала свое тело.