— Даже полиция? — в ужасе спросила она.
Я открыл перед ней дверцу машины. Она колебалась.
— Лас-Вегас наш.
И ты моя.
Она опустилась на кожаное сиденье и закрыла дверь. Бросив ее рюкзак в багажник, я сел за руль и завел мотор.
— Куда ты меня везёшь? — спросила она.
— Домой.
— Домой?
— К твоей матери. Пока это твой дом, верно?
Она нахмурилась.
— Я туда не вернусь. Я уезжаю из Лас-Вегаса.
— Я же сказал, что нет.
— Останови машину. — она начала дрожать рядом со мной.
— Останови машину! — она закричала. Если бы кто-нибудь, кроме Римо, заговорил со мной таким тоном, он бы очень пожалел об этом.
Я заехал на стоянку и заглушил двигатель, прежде чем повернуться к ней лицом. Она смотрела в ветровое стекло, сжимая колени так сильно, что побелели костяшки пальцев.
— Ты не можель заставить меня остаться, — она вышла.
— Могу и собираюсь, — ответил я.
Я знал, что должен был позволить ей уйти, должен был дать ей шанс жить дальше, найти лучшую жизнь, но я не мог.
— Разве ты еще недостаточно сделал? — спросила она сердитым шепотом.
Я поднял брови.
— Я никогда ничего тебе не сделал.
— Ты действительно в это веришь?
— Я нашел твою мать. Я спас тебе жизнь.
— Ты убил моего отца, — прошипела она.
— Только не говори, что скучаешь по нему. Твоя мать определенно нет.
Она побледнела, как будто я ударил слишком близко по болезненному месту.
— Ты втянул меня в свою тьму.
— Я ни во что тебя не втягивал. Я не заставлял тебя идти на то первое свидание. Я не заставлял тебя целовать меня или позволял лизать и трогать тебя. Ты была участником и мы оба знаем, что тебе понравилось. Моя тьма.
Ее глаза расширились, но она не стала этого отрицать. Она не могла. Я наклонился к ней, наслаждаясь ее сладким ароматом. Она выставляла меня плохим парнем? Правда? Неужели она не понимает, что я ставлю на кон? В будущем Римо станет еще более подозрительным. Я рисковал своим статусом, и что я получал взамен?
Она оттолкнула меня от себя.
— Я буду пытаться уйти снова и снова. Ты не можешь всегда быть рядом, чтобы остановить меня.
— Возможно, тебе следует помнить, что твоя мать все еще должна нам четыре тысячи долларов.
Она замерла.
— Ты тоже угрожаешь убить ее?
— Нет, — ответил я. — Просто напоминаю, что ей нужен кто-то, кто позаботится о том, чтобы она вернула нам деньги.
Я был гребаным ублюдком за то, что использовал ее мать против нее, но я сделаю все, чтобы остановить Леону, даже это.
— Просто скажи, чего ты от меня хочешь. Чтобы я переспала с тобой? Это погасит долг моей матери?
Она сказала это с таким отвращением, что у меня кровь застыла в жилах.
— Ты действительно думаешь, что трахнуть тебя один раз стоит так много? Леона, поверь мне, это не так. Чтобы расплатиться с четырьмя тысячами, тебе придется позволить мне долго иметь твою киску.
Она сильно ударила меня. Она застала меня врасплох. Я поймал ее руку, мои пальцы крепко сжали ее тонкое запястье. Я дернул ее к себе, так что наши лица оказались в нескольких дюймах друг от друга.
— На этот раз. Только один раз, — сказал я тихо. — Никогда больше не поднимай на меня руку.
Она посмотрела на меня полными слез глазами.
— Ненавижу тебя.
Эти слова не были для меня новостью, но исходили от нее.…
— Я могу справиться с ненавистью. Секс намного лучше, когда есть ненависть.
— Я никогда не буду спать с тобой, Фабиано. Если это значит, что я нарушаю правила Каморры, пусть будет так. Пытай меня, если хочешь, но я не буду твоей. Ни сейчас, ни когда-либо.
Я видел, что она говорит серьезно, но она ничего не знала о пытках. Я наклонился к ее уху.
— Это мы еще посмотрим.
Она рывком открыла дверь и выскочила из машины.
— Не забудь рюкзак, — крикнул я в открытое окно. Она подошла к багажнику и подняла его. — И Леона, — предупредил я. — Никогда больше не пытайся убежать от меня. Я не отпущу тебя, и я найду тебя, куда бы ты ни пошла.
Она смотрела на меня, опустив плечи, с выражением отчаяния на лице.
— Зачем? — пробормотала она. — Почему ты не даешь мне уйти? Я не стою таких хлопот.
Римо было так хорош, когда говорил тоже самое. И я знал, что они правы. Она была ничем. Я переспал со столькими женщинами, мог бы переспать еще со многими, Леона была не из тех, о ком стоит писать.
— Ты права, ты не стоишь того.
Она вздрогнула, как будто я выпотрошил ее. Эти обиженные голубые глаза. Она кивнула и повернулась.