Глава 1
Когда – то мне казалось, что любовь, это самое сильное чувство, способное изменить все. Буквально. Однако, с течением времени, мое мнение менялось, как и чувства что я испытывала.
Первая любовь?
Не более чем красивая сказка, расписанная женщинами, для красочности скудности жизни.
Надежда?
Ее никогда не существовало.
Родители?
Не более чем живые существа, необходимые лишь для создания жизни. Тебя. Ее. Их.
Однако, глядя на жизни людей, я прослеживала их нити, осознавая всю ничтожность. Ведь, даже небеса отказались от меня. Каждый раз, игнорируя мои молитвы, заставляя пережить эти моменты снова и снова.
Хлесткий удар рассекает мою спину, заставляя меня вскрикнуть от неожиданности.
Будь внимательна. Готовься каждому удару.
- Ты ведь понимаешь, моя дорогая сестра, – смеется, размахивая рукой для нового удара, - Я предупреждал тебя. Тысячи раз.
Жгучая боль растекается по моему телу. Из глаз брезжат соленые слезы.
- Этого надеюсь достаточно, - хихикнув, он опускается передо мной на колени, склоняя голову, - Видишь ли, пока ты нарушаешь правила, я испытываю огромное удовольствие наказывая тебя. Как жаль, что отец этого не видит.
- Действительно, - шепчу, кровавыми губами. Из искусанных губ, вновь стекают каплями кровь.
Схватив меня за подбородок, брат нежно улыбается, проводя большим пальцем по нижней губе, вытирая кровь.
- Моя «любимая» сестра, не стоит злить меня. Ты знаешь, я желаю это лишь ради твоего блага.
- Избивая меня и рассекая мою спину кнутом? – шиплю, - как мило с твоей стороны.
Его рука откидывает мою голову, с тихим стоном, я останавливаюсь себя от падения.
- Если бы не твоя шлюшка мать, соблазнившая моего отца, этого всего не было бы, - пожимает плечами, закидывая кнут в дальний ящик, - Но она сдохла родив тебя, так и не получив своего наказания. Я жалел тебя. Но сейчас тебе восемнадцать, и думаю, ты достаточно взрослая, чтобы наконец понести наказание за нее.
Мне двадцать три, но не думаю, что в нынешнее положение, это важно.
- За женщину, которую я не видела? Думаешь, у меня был выбор, приходить ли в этот мир? – хрипло смеюсь, сплевывая кровь, - Ты идиот если так считаешь, Люц.
- Ты права. Но я никогда не забуду, те слезы что глотала моя мать, когда узнала об измене. Так заплати же за них.
Я сжимаю руки, впиваясь ногтями в ладонь, оставляя следы.
- Уходи, Люц. Скоро придет отец. Ты достаточно показал мне мое место, - прошипела, тяжело вставая с места. На белом ковре остаются следы крови, словно необработанные мазки. Столь грубые и уродливые.
- Как скажешь. Замажь свои синяки и позови Курори, пусть обработает твою спину, - распахнув дверь, Люц бросает напоследок, - Сегодня прием. Отец ожидает увидеть тебя наивысшей красоты.
Дверь за братом закрывается, оставляя меня одну, в слишком большой комнате. Обставленной столь скудными предметами мебели, большая часть которой, представляет из себя деревянные коробки. Что в них я никогда не знала. Мне не разрешалось их открывать. Думаю, в них хранятся оружия, которые мой отец контрабандой передает в соединенные штаты.
Ухватившись за одну из них, я опираюсь на них, позволяя себе сделать несколько выдохов. Задержанное, в моих легких поток воздуха, с шипением протекает, словно царапая поврежденную спину изнутри. Правое колено пронзают тысячи кинжалов, причиняя боль не хуже поврежденной спины. Сломанная когда – то коленная чашечка, приносит все больше и больше неудобств. И приемы обезболивающего, давно перестали приносить облегчение.
Внезапно раздается стук в дверь.
- Мисс? Это я, - раздается с той стороны.
- Входи, Курори.
Дверь осторожно открывается, принося в комнату, в меру упитанную женщину, с раскосыми глазами цвета каштана и длинными вороньего крыла волосами, скрытыми за белоснежным чепчиком с оборками по краям. Строгое черное платье, свободного кроя с объемными рукавами фонарями и белоснежным фартуком, придает женщине красоту. Как бы это странно не звучало.
- Во имя, китайского дракона! – восклицает она, закрывая за собой дверь, - Мисс! Как же так?
В ее глазах проскальзывают капли слез, нижняя губа начинает дрожать. Подхватив меня за руку, она помогает мне дойти до кровати. С шипением я опускаюсь на кровать, застеленную хлопковым покрывалом.