- У нас нет времени для этой ерунды, - схватив меня за руку до боли, мы промчались мимо застывшей от удивления Курори.
В руках она держала поднос, с печеньем и стаканом виноградного сока.
- Стой! Куда ты ведешь ее?
Его рука сжалась на моем запястий, причиняя неимоверную боль. Закусив губу, сдержала крик.
- Тебе какое дело? Твое дело одно, мое другое.
- Постой! Она ведь даже не одета! – оставив поднос на ковре, тетушка помчалась за нами, придерживая подол черного платья. Белый передник с кружевами развевался от ее бега, - Дай мне…
- Нет времени, - рыкнул охранник.
Спустившись по крутой лестнице, мы помчались по длинному узкому коридору, остановившись перед тяжелыми дверями.
- Не рыпайся и входи, - рявкнул он, открыв дверь и толкнув со всей силы мое тело вперед.
Не удержавшись на ногах, я вскрикнула, прокатившись голыми коленями по ковру. Боль разлилась по ним, вызвав слезы на глазах.
«Почему все стараются сделать мне больно?»
- Как раз там, где тебе и положено быть, дочь.
Вскидываю голову, разметая пряди волос. Рыжие, словно огонь на свете волосы, словно занавесом прикрывают мне обзор. Дедушка Влад, частенько говорил, о моей внешности: Я красивая. Настолько, что сама Афродита может мне позавидовать. Я взяла лучшее, что могла дать мне моя мать. С рыжими прядями и сапфировым, цветом глаз, любая девочка в мире не сравниться с моей красотой.
И все же я здесь. Другие наслаждаются свободой, а самая красивая девочка по мнению дедушки Влада, сидит в неволе в четырех стенах. Запертая навеки вечные.
Отец восседает на кожаном кресле, откинув крупное – толстое – тело, на спинку. Пуговицы на белой рубашке, еле выдерживают натиск под животом моего отца, силясь наконец покинуть свое законное место. На дубовом столе, лежат бутылки спиртного, пару оружии и письма с документами. Но что привлекает большее внимание, это тошнотворный запах, жареной баранины с застывшей на ней кусками жира и запеченными овощами.
- Здравствуй, отец.
Удивление промелькает в его глазах.
- Так ты меня помнишь, - ухмыльнувшись, он стирает каплю жира с уголка губ, - Я надеялся, выбить из тебя дерьмо.
- Как видите, не получилось, - шепчу, садясь на колени.
За то время, что я не видела отца, его внешность приобрела все больше и больше отвращения. Я не понимала, как моя красавица мать, могла влюбиться в него, родив от него дочь. Единственное, что она сделала правильно, это умерла, после моего рождения. Кто знает, что ей пришлось бы пережить, после.
- Действительно. Ты все больше и больше становишься похожа на свою мать, - облизнув губы, он смеется, - Повезет же кому – то, заиметь такую красавицу.
Я не введусь на его разговоры, вместо этого спрашиваю:
- Зачем я здесь?
- Зачем? – на мгновение наступает тишина, прерываемая лишь тиканьем старинных часов.
- Да. Что вы хотите от меня?
Покачав головой, он отворачивается к объемному окну.
- Видишь ли, каждый в этом доме занимается чем – то полезным. Но ты, другая история. Удивлен, как моя жена, еще не избавилась от тебя.
Я внутренне морщусь, не подавая вида снаружи.
- Я не могу положить тебя под кого – либо. Еще слишком мелкая, а педофилов у нас мало. Да и от них толку, нет, - скривившись, он поворачивается ко мне, - Станешь наемным убийцей, до того времени, пока я не найду для тебя истинной цели.
Шок протекает по моим венам, раскаленной лавой.
- Вы не можете,…хотите, чтобы я убивала? Я ребенок.
- И что? Считаешь, это как - то меня останавливает?
Громкие шаги отца, соответствуют ударам моего сердца. Толстые пальцы хватают меня за шею, силой приподнимая с пола, без единого усилия
- Ты будешь мне полезной или мне придется убить бедного дворецкого и служанки, так трепетно, заботится о тебе. Выбор за тобой, дочь моя.
Дыхание застывает в моих легких, как и сердце, не позволяя качать кровь по всему телу. Я не могу позволить ему убить невиновных людей.
«Но ведь и ты невиновна. Ты восьмилетний ребенок. Что ты хочешь исправить?»