Я знаю, что не успокоюсь, пока не найду ответы. Глубоко дышу, пытаясь прийти в себя и не поддаваться шоку. Я всю жизнь убегала от проблем, и это ни к чему хорошему не привело.
Это то, из-за чего я оказалась в такой ситуации.
Я сползаю под стол и долго сижу на полу, уставившись на страницы, где написано, что если я умру, всё достанется Джулиану, и только когда раздается звонок в дверь, я выхожу из оцепенения, встаю и пытаюсь взять себя в руки, чтобы пройти через фойе и ответить на звонок. Уверена, у меня опухшие глаза и я выгляжу ужасно, но мне всё равно.
Даже не представляю, кто мог прийти.
Открывая дверь, я обнаруживаю за ней ассистента Джулиана, который медленно обводит меня взглядом с головы до ног.
— Выглядишь дерьмово, — замечает он.
Я отступаю в сторону, пропуская его, хотя всё во мне кричит, чтобы я его не пускала. Он здесь, чтобы убить меня?
— Мой отец умер, — отвечаю я равнодушно.
Иэн поворачивается и пялится на меня, его глаза расширяются.
— Что?
Я наклоняю голову.
— Ты не знал?
Он сглатывает, засовывает руки в карманы и оглядывается по сторонам.
— Нет. А где Джулиан?
Я морщу лоб.
— В офисе. Я думала, ты будешь с ним.
Он медленно качает головой.
— Нет. Я пришёл сюда, чтобы найти его.
— Позвони ему, наверное — говорю я, стараясь, чтобы моё тело не дрожало от волнения. — Чувствуй себя как дома, — я машу рукой вокруг. — Мне нужно позвонить.
Я оставляю его в холле и поднимаюсь по лестнице в комнату Джулиана, моё сердце бешено колотится, когда я хватаю телефон и звоню Рие.
Она не отвечает, но я оставляю ей сообщение, оглядываюсь и убеждаюсь, что моя дверь надёжно заперта.
— Привет, Рия, — говорю я шёпотом. — Мне нужна твоя помощь, пожалуйста, перезвони мне. У меня… — я провожу рукой по своим кудрям и вздыхаю. — Я не знаю, что делать. Баба умер. А потом я нашла поддельное завещание на моё имя, и… может быть, мне стоит позвонить Рэнди, но мне нужно, чтобы ты приехала и забрала меня отсюда. У меня эта лампа, и я не знаю, что с ней делать. Найти её было одним из последних желаний моего отца, и я просто… не уверена, кому я могу доверять. Так что перезвони мне. Пожалуйста.
Я надуваю щёки, упираю руки в бока и прижимаю телефон к себе, пытаясь сосредоточиться. Выхожу из комнаты и иду по коридору, проходя мимо Иэна на кухню.
— Хочешь чаю? — оборачиваюсь я, но не слышу ответа.
Потому что все, что происходит дальше, — это острая, ослепляющая боль в моем черепе, а затем тишина.
39. ДЖУЛИАН
Мне было тяжело прощаться с Ясмин этим утром. Она провела всю ночь в слезах, а я пытался смириться с мыслью о том, что единственный человек, который оказал хоть какое-то положительное влияние на мою жизнь, ушел навсегда.
Всё, что я так упорно пытался отнять у него, теперь кажется бессмысленным.
Это было его наследие.
Я только что вышел из офиса его адвоката, попросив его составить брачный контракт, который защищает её имущество, а не моё. Мне всё равно, примет ли она меня таким, какой я есть. Она может сжечь меня вместе с «Sultans», и я умру счастливым, зная, что она — королева пепла.
Но я должен показать ей, что для меня это реально. Это моё наказание за то, что я был так долго ослеплён жадностью, что не мог увидеть главное, фокусируясь на мелочных вещах.
Она знает, с чего всё началось, но я хочу, чтобы она поняла: если её нет в моём мире, то жизнь теряет смысл.
Она изменила меня к лучшему. Во всех отношениях, в которых я хотел бы измениться.
Я не уверен, что она когда-нибудь осознает, какое влияние она оказала на меня. Я влиятельный человек, и невероятно много работал, чтобы достичь того, чего я достиг в жизни. Подняться из грязи в князи и стать богатым и чего-то добиться.
Вместе с этим приходит некая уверенность, чувство гордости, которое я испытываю, и думаю, что никто не сможет отнять у меня это чувство.
Единственный человек, который может это сделать, скоро больше не будет иметь доступа в мою жизнь.
Я подумал о том, чтобы съездить к маме домой и в последний раз увидеть ее лично. Всю ночь напролет, пока я обнимал Ясмин, утешая её после потери отца, я представлял, каково было бы, если бы я был на её месте.
Если бы я внезапно потерял свою мать, стал бы я плакать? Почувствовал бы я боль? Все, что я почувствовал бы, — это тоску по свободе, которую это дало бы.
Она не заслуживает моего личного внимания. Я защищаю себя и маленького мальчика, который всё ещё жив и дышит где-то глубоко в моей душе, от того, чтобы снова столкнуться с ее жестоким обращением.