— Ты говорила об этом с Джулианом Фарачи?
Я смеюсь над тем, как моё имя звучит в его устах, словно оно обжигает его язык как кислота.
— Мой отец прислушивается к нему, — с отчаянием в голосе говорит Ясмин. — Он может помочь нам, Эйдан.
Эйдан оглядывается на меня, приподнимая брови.
— И ты готов помочь… просто так? — спрашивает он, щёлкая пальцами.
С улыбкой на лице я неспешно прохожу вглубь комнаты, мои туфли звонко стучат по деревянному полу. Я не закрываю за собой дверь, просто чтобы посмотреть, заметят ли они это и скажут ли что-нибудь по типу: «это должно остаться между нами».
Они ничего не делают.
Я бросаю взгляд на Эйдана и киваю в сторону двери.
— Возможно, ты захочешь закрыть её.
Его глаза расширяются, когда он бросается к двери, захлопывает её и запирает на замок, а затем бежит обратно к Ясмин, стоящей перед маленькой двуспальной кроватью, и обнимает её своими длинными, худыми руками.
— Я готов помочь, но признаю, что это не из бескорыстных побуждений, — говорю я, стряхивая маленькую пылинку с рукава пиджака.
Ясмин фыркает.
— Кто вообще может подумать, что ты бескорыстен?
Её взгляд на мгновение останавливается на небольшой двуспальной кровати, словно она пытается вспомнить, когда я видел её здесь в последний раз. Это воспоминание заставляет меня задуматься, и мой член напрягается.
— Я могу быть необычайно щедрым, Gattina. Может быть, однажды тебе посчастливится испытать это на себе, — я улыбаюсь ей. — Но, по крайней мере, в этом случае ты права. Будем считать это деловой сделкой.
Эйдан оживляется, его спина выпрямляется, как у собаки, которой пообещали лакомство.
— Деловой сделкой?
Я киваю, оглядывая тесную комнату, прежде чем встретиться с ним взглядом.
— Полагаю, у тебя есть более высокие стремления, чем… это? Работа бок о бок с матерью может плохо сказаться на твоём эго.
Ясмин издает какой-то звук, но я не отвожу взгляда от Эйдана. Язык тела выдаёт секреты, которые не произносят уста, и прямо сейчас Эйдан наклоняется вперёд, его внимание сосредоточено, а глаза блестят.
И я сразу узнаю жажду власти, когда вижу её.
— С моим эго всё в порядке, — отвечает Эйдан.
Ложь.
Он протягивает руку и берёт Ясмин за руку.
— Но я люблю ее, — продолжает он. — И сделаю всё, чтобы стать тем, кто женится на ней.
Ясмин смотрит на него со звёздами в глазах, прижимаясь к нему с нежной улыбкой.
Я не упускаю из виду то, что он не обнимает её в ответ.
— А если тебе придётся исчезнуть на некоторое время, чтобы это произошло? — спрашиваю я, наклоняя голову.
— Что? — Ясмин ахает. — Ты ничего не упоминал о том, что ему нужно будет уйти.
Эйдан смотрит на нее, притягивая еще ближе и прижимаясь губами к ее лбу. Его челюсть напрягается, прежде чем он снова встречается со мной взглядом.
— Как я уже сказал, я сделаю всё, что угодно.
Я киваю, засовывая руки в карманы, чувствуя, как внутри меня закипает зависть. Не знаю, почему я вдруг испытываю это чувство, но, полагаю, это потому, что я никогда не знал, каково это, когда кто-то готов поставить тебя на первое место.
Предпочесть тебя всем остальным.
Я откашливаюсь, разминаю шею и пытаюсь избавиться от этого ощущения. Я не был уверен, как всё пройдёт, но то, что он так охотно готов выполнять мои указания, пойдёт мне только на пользу. Чем легче мне будет его контролировать, тем быстрее он уйдёт с моего пути, когда дело дойдёт до Ясмин.
— Тогда ты придёшь и будешь работать на меня.
— Мы можем побыть серьезными хотя бы секунду? — Ясмин снова вмешивается. — Мы все говорим о моей жизни, и…
— Принцесса, помолчи, — резко обрывает её Эйдан.
Мои брови приподнимаются, когда я смотрю на Ясмин, готовый увидеть тот огонь, который она так охотно дарит мне, уверенный, что он вот-вот вырвется наружу, когда её заставляют замолчать, как капризного ребёнка. Но вместо этого неистового пламени нет ничего, кроме того, как она прикусывает нижнюю губу и опускает взгляд в пол, словно послушный питомец, которого заставили подчиниться.
Точно так же она ведет себя со своим отцом.
— Есть кое-что, чего хочет её отец, — говорю я.
Это небольшая ложь во спасение. Али не так сильно заинтересован в лампе, как я, и не стремится вывести «Sultans» на другие рынки, помимо бриллиантовых, но мне будет выгодно, если они решат, что именно Али движут эти мотивы. Так будет проще убрать Эйдана с дороги, чтобы я мог переехать в дом и забрать его драгоценную кошечку себе.