Вынимая руку из кармана, я подношу ее к лицу, разглядывая кутикулу на своих пальцах.
— К сожалению, человек, который руководит операцией, должен вернуться домой из-за личных проблем. И я не могу найти в себе достаточно сил, чтобы отправиться в путешествие самостоятельно.
— Бриллианты? — с любопытством спросил Эйдан.
Я поднимаю глаза и на мгновение встречаюсь с ним взглядом.
— Нет. Мы выходим за рамки торговли алмазами или, по крайней мере, пытаемся это сделать. Существует лампа. Реликвия. Та, которую Али отчаянно хочет заполучить, но не может найти. Она действительно бесценна, и на чёрном рынке за неё могут дать сотни миллионов долларов. Если мы приобретём её для себя, то «Sultans» укрепит свои позиции на рынке антиквариата. Уверен, вы можете себе представить, насколько это заманчиво, учитывая, что речь идёт о наследии Али
О моём наследии.
— Я найду её, — быстро отвечает Эйдан.
Глупец. Как будто он сможет найти самую разыскиваемую потерянную реликвию веков, не имея ни опыта, ни кого-либо, кто мог бы его направить.
— Я не могу гарантировать, что тебе когда-нибудь удастся её разыскать. У тебя нет никаких необходимых навыков, и люди обязательно будут говорить о том, что ты недостаточно квалифицирован для руководства раскопками. Тебе придётся положиться на Джинни15, нашего ведущего археолога, которая будет там, и моего помощника Иэна, которого я отправлю с тобой, — я приподнимаю бровь и слегка наклоняюсь вперёд. — Но если ты все-таки найдешь её…
Тело Эйдана повторяет мои движения, он ловит каждое моё слово, как будто это его спасательный круг.
— Я смогу завоевать расположение мистера Карама, — заключает он.
Я облизываю губы и жестом указываю на Ясмин.
— Найди потерянную лампу, и получишь девушку.
Эйдан улыбается, его глаза загораются, и он кивает, но Ясмин смотрит на меня с подозрением. Она отпускает руку Эйдана и скрещивает руки на груди, её туфли на каблуках стучат по полу в раздражающем ритме, а её безупречное лицо портит этот недобрый прищуренный взгляд.
Я не обращаю внимания на гнев в её глазах и на то, как мою руку покалывает от желания перекинуть ее через колено и показать ей, к чему приводит такое поведение.
Конечно, всё не так просто. Эйдана нужно будет интегрировать в систему, которая у нас уже есть. Ему нужно будет встретиться с Джинни, нашим ведущим археологом на месте, и уговорить ее позволить ему наблюдать за ней, хотя он понятия не имеет, что делает, и, скорее всего, будет только мешать ей. Но моя цель не в том, чтобы он действительно нашёл лампу, хотя, если ему это удастся, так будет даже лучше. Мне просто нужно, чтобы он держался подальше от Ясмин, но при этом был под моим каблуком, чтобы я мог использовать его для контроля над ней.
— То есть я буду работать на тебя? На «Sultans»? — спрашивает он.
— Разумеется, тайно. Тебе будут платить наличными, как и другим сотрудникам нашего комплекса в Египте. Мы не можем официально выплачивать тебе зарплату за такую работу. Но если ты найдёшь её, то… — я пожимаю плечами. — Кто знает, что нас ждёт в будущем.
Лицо мальчика светится надеждой, и мне интересно, как много Ясмин на самом деле знает о нём.
— Ну так что, мы договорились? — настаиваю я, протягивая руку.
Он смотрит на неё несколько секунд, прежде чем вложить свою ладонь в мою.
Я перевожу взгляд на Ясмин. Её голова наклонена вбок, а взгляд перескакивает с мальчишки на меня, словно она на качелях и не знает, на чём сосредоточиться.
Что-то происходит в её обычно пустом маленьком разуме, но я не могу найти в себе силы беспокоиться о том, что же там. Пусть она думает, что я либо замышляю что-то нехорошее, либо её спаситель; на самом деле это не имеет никакого значения в любом случае. Как только её любовник окажется в моих руках, она будет вынуждена подчиняться моим требованиям, хочет она этого или нет.
Я только вошёл в фойе главного офиса компании «Sultans», который расположен в самом высоком здании в центре города Бадур16, штат Нью-Йорк. Но прежде чем я успел подойти к лифту, который ведёт на восемьдесят девятый этаж, предназначенный исключительно для моих офисов и сотрудников, работающих непосредственно подо мной, я заметил затонированный Maybach, который подъезжал к обочине.
Было ещё очень рано, утреннее солнце только начало подниматься над горизонтом, и его лучи с трудом пробивались сквозь туман, окутавший тихие городские улицы.