Её ладони скользят по моим плечам и шее, пока она не запускает пальцы в мои волосы на затылке, и по всей длине моих рук пробегают мурашки. Это так опьяняюще, не чувствовать отвращения от прикосновений другого человека ко мне.
Прежде мне не доводилось испытывать подобных ощущений. Я никогда не позволял этого.
Внезапно я ощущаю острое желание почувствовать, как она достигает пика наслаждения. Это не просто желание, а потребность узнать, каково это — видеть, как её лицо расцветает от удовольствия благодаря мне, а не только от того, что я смотрю на неё.
Моя свободная рука скользит по ее торсу, задирая рубашку и проскальзывая под подол, а затем возвращается вверх, лаская ее нежную кожу, пока я хватаю ее за бедро и начинаю двигать ею вперед-назад. Она снова стонет, и я поглощаю её звуки, наслаждаясь ими, пока она трётся своей киской о мой член.
Я отрываю губы от ее щеки и, переместив свою руку с ее щеки на локоны ее волос, тяну, пока она не откидывается назад, обнажая шею.
Она резко вдыхает, и я запускаю пальцы в её волосы, отстраняя её голову в сторону и наклоняясь, чтобы провести губами по её шее.
— Блять, ты сводишь меня с ума, — говорю я.
Теперь она движется сама, покачивая бёдрами в размеренном и устойчивом ритме. Я прижимаюсь к ней бёдрами, позволяя ей ощутить каждый сантиметр моего напряжённого члена, скрытого под одеждой.
— Ты чувствуешь, что делаешь со мной?
Ее рот приоткрывается, и она опирается всем весом своего тела на мою руку.
— Ответь мне, — требую я, крепче сжимая ее бедро.
— Да, — выдыхает она.
— Ты делаешь меня таким чертовски твердым, — я провожу языком по её шее, слизывая капельки пота, и стону от её вкуса. — Тебе это нравится, не так ли? — продолжаю я, скользя рукой по её бедру и просовывая пальцы под ткань спортивных штанов. — Я не могу работать. Не могу есть. Не могу думать ни о чем, кроме как раздвинуть тебя пошире и проскользнуть между твоих идеальных бедер, чтобы я мог наполнить тебя.
Из моего члена вытекает сперма, когда я рисую эту картину в своём воображении, и я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержаться. Мне хочется сорвать с неё одежду и повалить на пол, погрузиться в неё так глубоко, чтобы она закричала.
— Ты должна сказать мне, чтобы я остановился, — хриплю я, мои пальцы всё глубже проникают под ткань её брюк.
— Остановись, — шепчет она в ответ. Но её руки сжимают мои волосы, скручивая пряди до боли.
Я поднимаю лицо и убираю руку из её волос, пока снова не обхватываю ее челюсть.
— Если я не остановлюсь, ты всё ещё будешь ненавидеть меня утром?
Она замирает, и мы встречаемся тяжёлыми взглядами. Мой член пульсирует под ней, я так близок к тому, чтобы кончить только от того, что она трется своей маленькой сладкой пиздой о меня, а мои руки — одна на её лице, а другая на полпути к её штанам — дёргаются от желания заставить её закончить работу.
Её взгляд становится туманным, и она проводит языком по нижней губе.
— Скорее всего.
Я киваю, прислоняясь лбом к ее лбу на одну секунду.
Две.
Три.
А потом я стискиваю зубы и отстраняюсь, бросаю ее и быстро выхожу из комнаты.
Направляюсь прямо к вольеру Изабеллы, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Присутствие Ясмин не позволяет мне уделять ей столько внимания, сколько мне хотелось бы, и я хочу убедиться, что она не чувствует себя одинокой. Я не вижу её в вольере, значит, она, должно быть, спит или прячется, поэтому я иду в свою комнату, а затем возвращаюсь в ванную. Включаю холодный душ и встаю под резкие струи воды, надеясь, что вода умерит огонь, пылающий в моем теле и умоляющий вернуться и забрать то, что принадлежит мне.
На ней моё кольцо.
Она носит мою фамилию.
Я сжимаю кулак и бью им по кафельной плитке. Боль успокаивает меня, и я вспоминаю, чего действительно хочу.
И это не она.
Как бы сильно мне этого ни хотелось.
23. ЯСМИН
Я чувствую, как язык прилипает к нёбу.
Это первое, что я осознаю.
Затем постепенно нарастает сильная пульсирующая боль в голове, похожая на удары молота, которые отдаются в голове, словно кто-то стукнул меня огромным камнем, а потом переехал трактором.