— Ему повезло, что тебе на самом деле всё равно, — дуюсь я. — Однажды он поступит так не с тем человеком, и результат ему не понравится.
Джулиан не отвечает, но его ладони чуть сильнее сжимают руль, а мускул на нижней челюсти напрягается.
Я проглатываю всё, что собиралась сказать, потому что ясно, что он не хочет продолжать разговор, а в данный момент я просто готова поехать домой и забыть о том, что это произошло.
— Садись вон туда.
Я искоса смотрю на Расула, который ничего не делает, только ворчит и садится за столик в углу комнаты, что позволяет мне присоединиться к Рие на воскресном бранче, не опасаясь, что он услышит каждое мое слово.
Он привез меня сюда, но не сказал ни слова, скорее всего, получив строгое указание не разговаривать со мной. Я не против. Не думаю, что у нас будет много общего, и хотя я не говорила Джулиану, потому что спорить с ним по любому поводу, пока он может навредить Эйдану, бесполезно, сомневаюсь, что мне нужен телохранитель.
Мой отец никогда не приставлял ко мне никого, и я прекрасно росла сама по себе.
Оглядев ресторан, я вижу, что Рия потягивает напиток в дальнем углу зала, и направляюсь туда, проскальзываю в кабинку и смотрю на, без сомнения, алкогольный напиток, который уже стоит передо мной на столе.
— Я взяла на себя смелость заказать тебе Беллини.
Она кивает на напиток, стоящий передо мной.
— Спасибо.
Я улыбаюсь, но не прикасаюсь к этой штуке, тем более что весь вечер мне предстоит провести в компании Джулиана и его матери. Кто знает, что случится, если у меня не будут работать все шестерёнки в голове должным образом?
— Кто твой напарник? — спрашивает она, указывая подбородком на Расула.
Я оглядываюсь на грузного, угрюмого мужчину, который сидит, откинувшись на спинку стула, в другом конце комнаты и не сводит с меня глаз.
— Мой новый сторожевой пес.
Она приподнимает брови.
— Джулиан обеспечил тебе охрану? Вау. Как романтично.
— Это скорее раздражает. Итак, какие новости? — спрашиваю я, протягивая руку за кусочком хлеба. Он тает у меня во рту, и я закрываю глаза от его вкуса.
— Ого, даже не спросила «Как дела»? — невозмутимо спрашивает она. — Джулиан на тебя действует.
Хлеб, который я проглатываю, застревает у меня в горле, и я кашляю, прижимая руку к шее и пытаясь взять себя в руки.
— Ты в порядке? — спрашивает Рия, приподнимая бровь.
— Ничего он не делает, — выдавливаю я из себя.
— Да, я знаю… Это была шутка, господи, — она прищелкивает языком. — Неужели всё настолько ужасно?
— Даже хуже, — бормочу я, протягивая руку к корзинке с булочками в центре стола и отрывая еще кусочек. — Он ведет себя вежливо.
Она ахает.
— Нет! Какой ужас.
Усмехнувшись, я швыряю в нее куском хлеба.
— Ну, да. Так оно и есть на самом деле. Это сбивает с толку, и я думаю, что он просто намеренно манипулирует моими эмоциями, и не знаю, чего он хочет добиться. Не похоже, что это что-то изменит. По его мнению, он уже победил, так какой в этом смысл?
— Боже мой, — размышляет Рия, оценивающе глядя на меня. — Он тебе нравится.
— Нет, — огрызаюсь я. — Ни в коем случае.
Она откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди.
— Не лги мне, сучка. Как ты смеешь влюбляться в врага и пытаться скрыть это от меня?
— Я не влюбилась в него. Боже, — жалуюсь я. — Он просто… он сбивает меня с толку.
Она усмехается.
— Я тебя умоляю, тебе всегда нравились плохие парни.
У меня отвисает челюсть.
— Неправда.
— Не лги мне, Яс. Я слишком много раз смотрела с тобой «Крепкий орешек», чтобы попасться на эту уловку.
— Это другое, — я тычу в неё пальцем и прищуриваюсь. — Ганс Грубер — лучший злодей всех времен. Он не настоящий человек.
— Верно, — она кивает, широко раскрыв глаза. — У тебя есть его реальная версия в виде твоего мужчины.
Мой желудок скручивает.
— Он гребаный преступник, прячущийся в деловом костюме, Рия. За кого ты меня принимаешь?
— Предполагаемый преступник, — поправляет она.
Я не утруждаю себя объяснением ей, что «Sultans» — это гораздо больше, чем кажется людям со стороны. Если я признаю это вслух, то мне придется признать, что мой отец тоже преступник и что и Джулиан, и мой отец просто очень хорошо умеют скрывать свои гнусные деяния за улыбками и торговыми сетями.