Я была пьяна, когда рассказывала Ризу о своем списке желаний, но сейчас я была трезва, и я все еще хотела, чтобы он помог мне выполнить пункт номер четыре.
Меня влекло к нему; его влекло ко мне. Это было очевидно после того, что произошло в моей комнате после Borgia. Он не собирался долго быть моим телохранителем, и никто не узнает об этом, пока мы сами не расскажем.
Одно дикое, страстное свидание с моим сексуальным телохранителем, прежде чем я возьму на себя долг всей жизни. Разве я слишком многого прошу?
Я зашла в бассейн и сдержала улыбку, когда почувствовала жар взгляда Риза на своей коже, но не обернулась, пока не достигла дальнего края воды. Когда я взглянула на него, голова Риза снова склонилась над альбомом, но в его плечах появилось напряжение, которого раньше не было.
- Ты уверен, что не хочешь присоединиться ко мне? - подбодрила я. - Вода кажется удивительной.
- Мне и так хорошо, - отрывисто сказал он.
Я вздохнула и отстала от него... пока.
Пока он рисовал, я наматывала круги в бассейне, наслаждаясь водой на своей коже и солнечными лучами на спине.
Когда я наконец остановилась, чтобы передохнуть, закат был уже близок, и тепло золотого часа отбрасывало на окрестности туманное, мечтательное сияние.
- Последний шанс, мистер Ларсен. - Я откинула волосы назад и смахнула воду с глаз. - Плывите сейчас или замолчите навсегда. (прим. Фраза «говори сейчас или замолчи навсегда» происходит из христианской свадебной церемонии. Означает, что этот момент — ваш последний шанс высказать какие-либо возражения. По прошествии этого времени любая информация, которая у вас есть и которая влияет на будущий брак, должна храниться при вас.)
Это было глупо, но это заставило губы Риза изогнуться, прежде чем они снова сплющились в строгую линию.
- Ты перестанешь доставать меня, если я откажусь?
Я усмехнулась.
- Наверное, нет.
Мое сердце подпрыгнуло, когда он закрыл альбом, положил на стол и встал.
Я не ожидала, что он сдастся.
Стягивая футболку через голову, Риз пошел к бассейну, и я потеряла способность дышать.
Широкие плечи, идеально прорисованные мышцы, пресс, на котором можно было бы натереть сыр. Абсолютное мужское совершенство.
Мое ядро пульсировало, пока я пожирала его глазами. На его груди, обоих бицепсах и одной стороне грудной клетки красовались татуировки, а глубокий V-образный вырез указывал на то, что - судя по тому, я почувствовала, когда он перегнул меня через комод - было очень впечатляющим.
Риз зашел в воду и поплыл ко мне, его большое, мощное тело рассекало голубую жидкость так же грациозно, как дельфин.
- Вот. Я в бассейне. - Он остановился рядом со мной, прядь влажных темных волос упала ему на глаза, и я поборола желание убрать ее с его лица. - Довольна?
- Да. Тебе стоит чаще ходить без рубашки.
Брови Риза взлетели вверх, и мои щеки вспыхнули, прежде чем я быстро добавила:
- Так ты кажешься более расслабленным. Менее устрашающим.
- Принцесса, это моя работа - быть устрашающим.
Если я больше никогда не услышу слов "Это моя работа", это будет слишком рано.
- Ты знаешь, что я имею в виду, - ворчала я. - В городе ты всегда на взводе.
Он пожал плечами.
- Так бывает, когда у тебя К-ПТСР.
Комплексное посттравматическое стрессовое расстройство. Я погуглила его после того, как он сказал мне, что у него это было. Симптомы включали повышенную бдительность, или постоянную настороженность в ожидании угрозы. В отличие от обычного ПТСР, которое было вызвано единичным травматическим событием, комплексное ПТСР было результатом длительной травмы, которая продолжалась в течение нескольких месяцев или даже лет.
Мое сердце сжалось при мысли о том, через что он должен был пройти, чтобы у него диагностировали это заболевание.
- Искусство помогает?
- Отчасти. - Лицо Риза было не читаемым. - Но я уже несколько месяцев не могу ничего нарисовать. - Он дернул подбородком в сторону стола. - Я просто дурачился. Смотрел, что у меня получиться.
- Когда ты это сделаешь, я хочу увидеть. Я люблю хорошие эскизы охранной сигнализации, - пошутила я, прежде чем вспомнила, что у нас осталась всего одна неделя вместе.
Моя улыбка померкла.
Я хотела многого, но ни одно из них не имело отношения к искусству.
- Могу я вам кое-что сказать, мистер Ларсен?
Он наклонил голову.
- Я буду скучать по тебе.
Он затих, так затих, что я подумала, что он меня не услышал. Затем, нехарактерно мягким голосом он сказал:
- Я тоже буду скучать по тебе, принцесса.
Так не уходи. Должен был быть способ, чтобы он остался. Он не был членом королевской гвардии, но он был со мной уже два года. Я не понимала, почему я должна менять гвардейцев только потому, что возвращаюсь в Эльдорру.
Конечно, за исключением того факта, что Риз должен был переехать в Эльдорру вместе со мной. Может, он и жил со мной все это время, но есть разница между охраной в США и переездом в другую страну на неопределенный срок. К тому же, он уже подал в отставку.
Даже если я уговорю дворец продлить его контракт, захочет ли он принять предложение?
Я боялась спросить, вдруг он откажется, но время шло.
Прежде чем я успела затронуть эту тему, вдалеке раздался громкий хлопок, и Риз резко повернулся, чтобы увидеть, как в небе взрываются фейерверки.
Он расслабился. Я не расслабилась, потому что наконец-то поняла, почему он никогда не снимал рубашку рядом со мной.
Его спина - его сильная, красивая спина - была покрыта шрамами. Они пересекали его кожу тонкими, почти белыми полосами, испещренными несколькими круглыми отметинами, которые, я была уверена, были шрамами от сигаретных ожогов.
Судя по тому, как напряглись плечи Риза, он, должно быть, понял свою ошибку, но не стал прятать их снова. В этом не было смысла. Я уже видела их, и мы оба это знали.
- Что случилось? - прошептала я.
Наступило долгое молчание, прежде чем он ответил.
- Моя мать любила свой ремень, - сказал он категорично.
Я втянула воздух, и мой желудок сжался от тошноты. Его мать сделала это с ним?
- Никто ничего не сказал и не сделал? Учителя, соседи? - Я не могла представить, чтобы жестокое обращение такого уровня осталось незамеченным.
Риз пожал плечами.
- Там, откуда я родом, было много детей в плохих семьях. У некоторых из них все было намного хуже, чем у меня. Один ребенок, получивший "дисциплинарное взыскание", всего лишь раскрыл рот.
Мне хотелось плакать при мысли о том, что юный Риз был настолько одинок, что являлся не более чем статистикой для тех, кто должен был заботиться о нем.
Я не ненавидела многих людей, но внезапно возненавидела всех, кто знал или подозревал, через что ему пришлось пройти, и ничего не сделал.
- Почему она это сделала? - Я провела пальцами по его спине, мое прикосновение было таким легким, что едва ощущалось. Его мышцы напряглись под моими пальцами, но он не отстранился.
- Позволь мне рассказать тебе одну историю, - сказал он. - Это о красивой молодой девушке, которая выросла в маленьком, дерьмовом городке, из которого всегда мечтала сбежать. Однажды она встретила мужчину, который приехал в город по делам на несколько месяцев. Он был красив. Очарователен. Он пообещал, что когда он уедет, то заберет ее с собой, и она поверила ему. Она влюбилась, и у них был страстный роман. Но потом она забеременела. И когда она рассказала об этом мужчине, который утверждал, что любит ее, он разозлился и обвинил ее в том, что она пытается заманить его в ловушку. На следующий день он исчез. Вот так просто. Ни следа, куда он делся, и оказалось, что даже имя, которое он ей сказал, было вымышленным. Она осталась одна, беременная и без денег. Ни друзей, ни родителей, которые могли бы ей помочь. Она оставила ребенка, возможно, в надежде, что однажды мужчина вернется за ними, но он так и не вернулся. В поисках утешения она обратилась к наркотикам и алкоголю и стала другим человеком. Злее. Более жестокой. Она винила ребенка в том, что он разрушил ее шанс на счастье, и вымещала на нем свой гнев и разочарование. Обычно с помощью ремня.