Не разрывая зрительного контакта, Саша разводит руками, давая мне иллюзорную свободу действий. Разумеется, я этим воспользуюсь.
Вскочив из-за стола, почти бегом лечу к выходу. Дверь выплёвывает меня в ослепительный жар. Первым делом оборачиваюсь. На пороге никого. Муж остался внутри и, похоже, не собирается меня преследовать. Пропустив сквозь себя легкую волну облегчения, я сворачиваю к аллее.
Несусь вперед, не различая дороги. Жаркий августовский день пропитан запахами хвои и цветущих растений. От нагретого асфальта поднимается марево, солнце бьёт в глаза, отражаясь от стеклянных фасадов.
Я ускоряюсь, дыхание быстрое и прерывистое, как после долгого бега по лестнице. Поворачиваю за угол и врезаюсь в чье-то твердое тело.
— Осторожнее, Ева, — произносит бархатистый голос Харта.
Вот черт, из огня да в полымя.
Придержав меня за плечи, он пристально вглядывается в мое раскрасневшееся лицо. Качнувшись на каблуках, я отшатываюсь назад, как черт от ладана.
— От мужа убегаешь? — проницательно спрашивает он.
Его выверенная вежливость и нарочитое участие действуют как наждак по нервам. Они даже разговаривают одинаково. Харт и мой муж. Те же гипнотические интонации и манера растягивать слова. Но при этом ни малейшего внешнего сходства. Да и откуда ему взяться? Зато есть четкое ощущение, что один из них отлично умеет копировать другого. И это до чертиков пугает.
— От него, — сухо бросаю я, одергивая подол узкого платья. Сдуваю прилипшую к губам прядь волос и исподлобья смотрю на Харта. — Но это не значит, что ты мне нравишься больше. Я вам обоим не доверяю.
Тео тепло улыбается и проходится по моей фигуре чисто-мужским оценивающим взглядом, вызывая у меня новый прилив неконтролируемого гнева.
— Пойдем со мной, — он кивает в сторону кованной беседки возле мраморного фонтана.
— Даже не подумаю, — яростно цежу сквозь зубы.
— Думать и не надо. Просто иди за мной. — терпеливым спокойным тоном зовет он.
Вот же прицепился на мою голову! Не хочу я с ним разговаривать и видеть никого не хочу. Морально не вывожу. Выдохнуть надо, собрать себя по частям и обдумать свое плачевное положение… где-нибудь подальше от них обоих.
Развернувшись, Харт направляется в указанном направлении, а я упорно стою на месте. От безветренной духоты мысли плавятся, на лбу выступает испарина, по спине стекают капельки пота. Забрать бы тяжёлые волосы в высокий хвост, но платье слишком открытое, а я… я не готова выставлять свои шрамы на показ.
Губы кривятся в циничной усмешке. Уверена, что здесь бы меня быстро научили, как принять свои внешние изъяны и не париться по пустякам. Потом поставили бы змеиное клеймо и записали в послушное стадо единомышленников с промытыми мозгами.
— Я кое-что тебе объясню, — Тео оглядывается через плечо. — Насчет Саши. И его категоричного нежелания посвящать тебя в некоторые сферы своей жизни. Он тебе этого никогда не скажет, а я могу, — искушающим тоном добавляет он.
Моя решительность дает трещину. Я начинаю колебаться, и есть отчего. Тео выбрал самые действенные рычаги давления, угодив в сердцевину моих страхов и сомнений.
Сжав кулаки, я все-таки иду. В беседке немного прохладнее. Тень от ажурной крыши рябит на коже, мраморный бортик фонтана выдыхает влажную свежесть. Пахнет нагретым железом, пылью и травой. Мы устраиваемся на двух противоположных лавочках. Расстояние между нами довольно приличное, но меня все равно смущает это навязанное уединение.
— У меня мало времени. Поэтому давай сразу к делу, — поторапливаю я. — Без долгих и пафосных вступлений, как ты любишь.
Харт абсолютно расслаблен, на его губах играет блуждающая улыбка, в светлых глазах плавится ртуть, а я натянута как струна, готовая лопнуть от напряжения в любой момент.
— Неужели я произвожу такое удручающее впечатление? — от его низкого смеха по моим голым плечам рассыпаются мурашки. Но вовсе не потому, что он волнует меня как мужчина. Определённо нет. После того, как Харт насильно вколол мне снотворное, все его обаяние сдулось до нуля. Принуждение и нарушение личных границ ничем нельзя оправдать.
— Можно я просто промолчу?
— Ок, я тебя понял, — беззлобно усмехается Харт, откидываясь назад и вытягивая ноги перед собой.
Я закатываю глаза и складываю руки на груди, чтобы он не шарил своим взглядом там, где не стоит. Отлично понимаю, как мы выглядим со стороны: защитная поза против нарочито вальяжной. Но мне глубоко плевать, как мои реакции оценивает Харт.