— Я не лукавил, когда говорил, что Саша не хочет иметь с клубом ничего общего, — сдержанно начинает Тео. — Это действительно так. Но парадокс в том, что он привык контролировать даже то, что отвергает. Для него это способ обезвредить источник риска и одновременно извлечь пользу. Твой муж не достиг бы стремительных профессиональных высот в карьере, если бы не имел доступ к архивам Ordo Simetra. Только представь, на что способен талантливый амбициозный студент, черпающий знания в огромной базе многолетних клинических наблюдений, которые достались ему в качестве ненавистного наследства. Только идиот не использовал бы подобный шанс, а Саша — далеко не дурак.
— Это я и без тебя уже поняла, — грубовато вставляю я.
— Но есть и оборотная сторона медали, — проигнорировав мой резкий тон, невозмутимо продолжает Харт. — Использовав свой доступ в закрытые архивы клуба, он не может просто взять и уйти. Ему не позволят, Ева.
— Потому что слишком много знает? — напрягаюсь я, чувствуя, как по позвоночнику ползет неприятный холодок.
— Да, — кивает он. — У Александра верхний уровень доступа. То есть в его распоряжении досье на членов синклита, протоколы закрытых исповедей, реестр «особых допусков», движение средств по фондам. Верхушка не покидает пирамиду и не любит, когда непосвящённый видит закулисье. Твой муж — «Хранитель Изъяна», Ева. И находится в этом статусе, как только вступил в права наследования. Но поверь мне, синклит крайне недоволен, что он ограничивается только внешним наблюдением, не становясь полноценным членом клуба.
— Но клуб же — не тюрьма, а он даже не участник, — возражаю я.
— Неважно, Ева, — отвечает Харт. — Он — владелец и останется им, пока существует Ordo Simetra. Информация в наше время обладает той же властью, что и оружие: сдерживает, шантажирует, страхует. Попробуешь выйти из системы, и любой твой шаг интерпретируют как угрозу утечки.
Тео ненадолго замолкает, давая мне время переварить услышанное. А у меня, если честно, голова идет кругом. Я не наивная фиалка и отлично понимаю, о каких рисках толкует Харт. Ситуация патовая, опасная и безвыходная. Но самое чудовищное то, что в эту кабалу Сашу втянула собственная мать. Пусть и без злого умысла, но исходная архитектура Ordo Simetra принадлежала ей.
«Идеи сильнее смерти», — всплывает в памяти недавнее высказывание Харта.
Мда-а… особенно если их хорошенько перепрошить и превратить в псевдоучение культа, где из травмированных людей делают управляемых марионеток, приносящих синклиту баснословный доход.
— Ладно, с этим мы разобрались. Америку ты мне не открыл, и мне по-прежнему неясно, почему Саша решил, что я не способна понять, чем он тут занимается.
— Он наверняка не рассказывал, как познакомились его родители, — издалека заходит Харт.
Я не перебиваю, позволяя ему закончить мысль, интуитивно чувствуя, что он не просто так затронул эту тему.
— Они встретились здесь. Сергей с подросткового возраста был проблемным ребенком. Немотивированная агрессия, жестокое отношение к сверстникам, позже злоупотребление запрещенными веществами и как итог — постоянные приводы в полицию и скандалы в семье. Он попал в реабилитацию в клуб еще на начальном этапе его существования. Виктория была его личным куратором и сумела в короткие сроки купировать опасные симптомы, — Харт прерывается, чтобы прочистить горло.
Я почти не дышу, нервно впиваясь пальцами в свои плечи.
— Затем у них случился бурный роман, закончившийся свадьбой и рождением ребенка, — невесело продолжает Тео. — Вика приобщила его ко всем своим делам. Надеялась, что таким образом помогает мужу направить чрезмерную энергию в полезное русло. По началу так и было. Они вместе развивали клуб, а потом появилась Илона, и все полетело к чертям.
Непроизвольно вздрогнув, закусываю губу до крови, страшась услышать финал истории и в то же время испытывая почти мазохистское любопытство.
— У Сергея снова начались вспышки агрессии. Он избивал жену и ребенка, обвинял Вику в том, что сын не от него. А она как могла сглаживала углы и пыталась снова его «лечить».
— Они развелись? — выдавливаю я, хотя уже догадываюсь, каким будет ответ.
— Не успели, — мрачно отвечает Харт. — Но он и не хотел. Им с Илоной нравилось изводить ее. Парочка больных ублюдков, — с презрением выплевывает Тео.
— А потом? — хрипло выдыхаю я.
— После смерти жены клуб перешел к Сергею. Он женился на Илоне и ввел ее в состав синклита. Уже тогда первоначальная доктрина клуба претерпела значительные перемены. И далеко не в лучшую сторону. Дальше могло быть хуже, но Илона забеременела и была вынуждена отойти от дел. Ребенок родился болезненным, неспокойным, с психическими отклонениями. Постоянные визиты к врачам, приступы, истерики — всё это медленно сводило её с ума. Сергей пропадал в клубе, а Илона закипала от бессилия. Она срывалась на всех подряд, но больше всего на пасынке.