Сейчас у нее наконец-то завелся постоянный бойфренд, и с ним кажется все более чем серьезно. Три месяца назад они приглашали нас с Сашей в ресторан, где Вероника официально представила своего избранника. Сергей — следователь в Одинцовском отделении полиции. Приличный, симпатичный мужчина с отличным чувством юмора и очень простой в общении. Он произвел на меня самое благоприятное впечатление и на Александра вроде бы тоже, но когда мы вернулись домой, муж сказал мне фразу, которую нельзя было понять двояко:
«Ева, больше не принимай приглашения, не посоветовавшись со мной, и в своем доме я этих двоих видеть тоже не хочу. Надеюсь, ты меня услышала.»
Я услышала, но сделала по-своему. Пару недель назад у Сергея был день рождения, мы с Сашей оба были приглашены, но пошла я одна. Муж не возражал, но спустя два часа забрал меня из заведения, где проходило мероприятие, и весь оставшийся вечер демонстративно молчал, игнорируя мои попытки заговорить с ним.
В итоге я учинила небольшой скандал, потому что на большой у меня никогда не хватало ни смелости, ни аргументов. Каждая моя попытка добиться от мужа уступок или внятных объяснений его поведения неизменно разбивалась о ледяное молчание и четкие скупые доводы вроде «ты вправе с ними общаться, но не жди, что я стану это поощрять». Или «я не обязан объяснять тебе свои решения, если они касаются нашей семьи». И самое коронное: «Я отвечаю за твою безопасность».
Конечно, я пыталась спорить, настаивать, но всякий раз сталкивалась с глухой стеной. Всё, что не вписывалось в его внутренний порядок, имело один и тот же исход: Александр замыкался, а я оставалась наедине со своим раздражением и бесконечным чувством вины за собственное упрямство. Но больше всего обескураживало даже не его категоричное «нет», а абсолютная бескомпромиссность, за которой всегда маячило одно — он всё равно поступит по-своему.
А я… я проглочу и позволю.
Почему?
Потому что люблю до одури и не хочу раздувать конфликты…
— Эй, ты здесь? — напоминает о себе подруга, помахав перед моим носом наполненным бокалом, а я даже не заметила, как наполовину осушила свой и теперь до побелевших костяшек сжимаю его в пальцах. — Где витаешь, Ев? Бледная какая-то. Тебе нехорошо?
— Бледная? — удивленно переспрашиваю я, отставив бокал на столик и прижимая ладони к пылающим щекам.
— Ну да, — вперив в меня внимательный взгляд, кивает Ника. — Похудела. Не звонишь совсем. Заработалась в своей конторе или с мужем проблемы?
— Смеешься? Какие с ним могут быть проблемы? — нарочито небрежно отмахиваюсь я. — А работы всегда много, Ник, но меня все устраивает. Я справляюсь.
— Точно? — в темных глазах вспыхивает тревожный огонек.
— Абсолютно, — заверяю я.
— А ты не беременна, случаем?
— Нет, — быстро отвечаю я и залпом допиваю остатки вина, которому не удается перекрыть горький привкус во рту.
— А чего тянете? У него карьера на пике, у тебя все стабильно. Самое время рожать, — Ника продолжает давить на больную мозоль, словно не замечая, что меня буквально перекосило.
Тема детей — мой особый триггер.
— Саша переживает за мою спину, — глухо выдавливаю я. — У меня там металла больше, чем костей.
— Есть же варианты, — снова наполняя бокалы, непринужденно замечает Ника. — Суррогатное материнство, например. Вы можете себе позволить.
Можем, но на самом деле проблема немного в другом. Я могу выносить ребенка и сама. Специально консультировалась на этот счет у своего врача. Да, возможны осложнения и некоторые трудности, но все решаемо, если усилия приложат оба супруга.
Я готова… давно, в отличие от мужа.
— Ник, мы разберемся. Лучше расскажи, что у тебя за важное дело, — мягко съезжаю с неприятной темы.
Лицо Вероники сразу неуловимо меняется, в позе и жестах появляется несвойственное ей напряжение. Она явно чем-то взволнована, я бы даже сказала напугана, и ее эмоции непроизвольно передаются мне.
— Блин, не знаю, с чего начать… — Ника нерешительно закусывает губу, машинально потянувшись за сумкой со своим ноутбуком.