Словно под гипнозом я двигаюсь туда, где только что стояла его тень. Не думая, не анализируя, не пытаясь найти разумные объяснения…
Шаг, другой, третий.
Толкаю дверь с надпись «только для персонала», которая оказывается не заперта. Внутри слабо освещенный лифтовой холл, справа небольшой темный проем и лестница, ведущая только вниз. Следуя за отпечатками на полу, я направляюсь именно туда.
Металлические пролёты уходят в темноту, перила покрыты прохладным конденсатом. Холодный воздух обдаёт лицо, а от стен идёт едва уловимая вибрация, отзываясь гулом, похожим на работу трансформаторов или вентиляционных шахт. Рациональное объяснение напрашивается само, но внутренний холод не уходит.
С каждой ступенью темнота сгущается, воздух становится плотным. Редкие лампы под потолком мигают, высвечивая фрагменты пространства: ржавый знак на стене, отсыревшую плитку, свисающую с потолка паутину, частицы пыли, кружащиеся в спертом воздухе.
Да тут фильмы ужасов можно снимать. Атмосфера жутковатая даже для технического помещения, хотя, может быть, зря нагнетаю, учитывая, сколько лет этим корпусам.
Впереди снова мелькает знакомая детская фигура, невесомо перемещаясь на нижнюю площадку, а потом плавно растворяется в теплом мерцании.
Я ускоряю шаг. Перила мокрые, ладонь скользит, оставляя след. Вибрация в кирпичной кладке становится отчетливее и тяжелее, отдавая в грудную клетку. Последний лестничный пролет выводит в узкий коридор с низким потолком. Из глубины тянет теплом и резким ароматом смол и прогретого воска. На полу всё ещё видны следы маленьких ступней, но уже размытые, словно слизанные сквозняком.
Коридор резко уводит влево, свет становится чуть ярче, стены переходят в арочные своды, пол уходит вниз с лёгким уклоном. На стенах появляются старые, потемневшие рельефы, едва различимые под слоем побелки. Линии рисунков сплетаются в узор, который тянется к сводчатой деревянной двери в конце прохода. Поверх облупленной краски виднеется свежая латунная круглая табличка с выгравированным знаком клуба. Зловещий вибрирующий звук усиливается, вызывая тревожную дрожь.
Никакие это не трансформаторы и не вентиляционные шахты.
Чувствуя себя тупой, нарывающейся на топор маньяка блондинкой из дешевого хоррора, я упрямо подхожу к источнику шума и тяну на себя кованное кольцо. Петли отзываются коротким, глухим скрипом. Из узкой щели вырывается золотистое свечение, в нос бьёт густой запах ладана, плавящихся свечей и горечи трав, от которых кружится голова.
Бесстрашно ныряю внутрь, бесшумно прикрываю за собой дверь. После коридорной тьмы становится слишком светло, фокус на мгновенье плывет, но зрение быстро выравнивается.
Передо мной овальный зал с зеркальными стенами. Пламя от свечей дрожит и множится в отражениях, распадаясь на холодные отблески. По периметру плотными рядами стоят босоногие люди в длинных белых рубахах, образуя ровное кольцо, замыкающее пространство. Вижу только их спины и затылки, и, к счастью, никто не спешит оглядываться назад, чем я мгновенно пользуюсь, встав за невысокой женщиной. Типа в теме, своя в доску, а не случайно заглянула на огонек.
В общем, вляпалась я, похоже, без спроса ввалившись на настоящий сектантский междусобойчик, а Харт, лживый поганец, так искренне заверял, что ничего подобного тут не практикуют. Ну да, охотно верю, а эти пугала в белом перед сном зашли кинишко посмотреть.
Слух обволакивает монотонная трансовая музыка, в такт которой покачиваются собравшиеся. Чтобы не выделяться, повторяю их нехитрые движения, чувствуя себя максимально глупо.
Обкурились они тут что ли все? Или что-то потяжелее приняли? Честно? Не удивлюсь ничему. Как же меня угораздило-то, а? Илюша, ты куда меня притащил?
Ладно, язвить и пугаться буду потом, сейчас нужно осмотреться и разобраться что к чему. В просвете между плечами впередистоящих виден алтарь. Да, вы не ослышались, настоящий сектантский алтарь. Круглый, массивный и плоский из черного камня с вырезанными оккультными знаками в основании. С потолка на толстой цепи прямо над ним свисает огромный металлический диск. Думаю, не трудно догадаться, что за символы на нем выгравированы.
Выглядит, конечно, впечатляюще, но и не менее мрачно. Величественный золотой феникс с детально прорисованными перьями на распахнутых крыльях и черный демонический змей с переливающейся чешуей, жадно поедающий собственный хвост. Даже надпись на латыни имеется, золоченной вязью обивающая диск: Ordo Simetra.
Вокруг алтаря на одинаковом расстоянии застыло семь фигур в белых балахонах, вышитых серебром. Их лица скрыты капюшонами, и как бы я ни пыталась напрягать зрение, рассмотреть кто за ними — нереально. Но судя по занятому расположению и отличиям в одеянии, передо мной тот самый вездесущий синклит, отвечающий за всю эту вакханалию.