Все еще не верю, что я не брежу и происходящее — не дурной сон. Но когда Александр снова склоняется над моим лицом и, свернув остатки бинта жгутом, закидывает мне на шею петлю, иллюзий не остается.
Концы бинта он аккуратно укладывает на моей груди, расправляя их, словно декоративный аксессуар, а не символ полной зависимости. От его воли. От его желаний. От его тьмы.
Зажмурив глаза, стискиваю зубы, чтобы не застонать. Не закричать. Не заплакать.
Хрупкая надежда умирает. Мир меркнет. Он действительно делает это со мной.
— Посмотри на меня, — требует низким голосом. Чужим, незнакомым, жестким.
Я медленно открываю глаза. Избавившись от своей одежды, он нависает надо мной. Близко, слишком близко. Меня обдает тяжелым мускусным запахом мужского возбуждения, перебивающего аромат парфюма. Никогда я не ощущала его так мучительно остро. Он заведен. По-звериному сильно. Без тормозов. Сильнее, чем когда-либо, и это осознание вонзается в мое сердце острой иглой, пронзая насквозь.
Я замираю, отрешенно уставившись ему в лицо. Резкие черты, тень от ресниц на скулах, крылья носа подрагивают, жадно втягивая мой страх, моё дыхание, мой запах.
Губы плотно сжаты, нерв под правым веком пульсирует еще чаще и заметнее. Но страшнее всего смотреть в его глаза. Тёмные, как омуты, на дне которых нет ничего человеческого. Ни жалости, ни сострадания. Только оголенная похоть и животная потребность обладать. Полностью. Без остатка.
Короткое столкновение взглядов, и он набрасывается на меня как зверь, впечатывая своим мощным натренированным телом в матрас. Грубо, без колебаний, не оставляя ни шанса на отступление, ни крошечной паузы для осознания.
Я дергаюсь, когда он врезается в меня как таран. С губ срывается сдавленный стон. Резкая тянущая боль взрывается внизу живота, расползаясь вверх и вниз, пульсируя в каждой клетке. Перед глазами алая пелена. Раскаленный воздух обдирает горло. Путы на руках и ногах натягиваются, натирая кожу, а он только усиливает напор, вбиваясь без остановки.
Боже, я так не могу, не умею, не привыкла…
Да и как… как к такому привыкнешь?
Когда тебя буквально раздирают на части?
То, что он творит, даже жестким сексом нельзя назвать. Хуже. Страшнее. И намного больнее, чем в мой первый раз. Оказывается, тогда он еще сдерживался, а сейчас я словно попала под пресс, который уже не остановить. И никакие стоп-слова не помогут. Саша просто их не услышит.
— Пожалуйста, хватит, — я все-таки пытаюсь, кричу, умоляю.
— Молчи, дура, — Александр утробно рычит, накручивая на кулак концы импровизированной удавки, как поводок на непослушной псине.
Я отчаянно хриплю, пытаясь глотнуть воздух, а он вгрызается зубами в шею, оставляя жгучие следы. Затем, чуть ослабив петлю, яростно кусает мои губы, пуская кровь. Металлический вкус заполняет рот, скользнувший внутрь язык забирает остатки кислорода.
Затем он добирается до груди, и я снова отчаянно кричу, пока окончательно не срываю голос. В голове вакуум, перед глазами темнота. Саша приходит в еще большее неистовство, с садистским остервенением превращая мое тело в сплошную открытую рану. Так он наказывает за нарушение правил.
Без пощады. Без снисхождения. Без жалости.
Наверное, в этом и есть цель и главная суть его игры, победить в которой способен только он один.
Саша продолжает двигаться, как отбойный молоток. Его пальцы повсюду метят, клеймят, причиняя намеренную боль, не оставляя на мне живого места. Я чувствую его агрессивную похоть каждым дюймом своей кожи, чувствую, как его бедра безжалостно вбиваются в мои, и рефлекторно сжимаюсь от точных бесконечных толчков, раздирающих меня изнутри.
Фиксаторы на конечностях натягиваются до предела, впиваясь в кожу и выкручивая суставы. Алые искры вспыхивают под веками. Я застываю от болевого шока и отрицания, слезы брызжут из глаз.
Саша дрожит всем своим крупным телом, соленый пот льется с него рекой, обжигая свежие ссадины и отметины его рук. Черный взгляд расфокусирован. Лицо искажено жуткой маской ярости и животного безумия.
Он не здесь, а где-то в своём собственном аду. В глубине той тьмы, которую столько лет прятал, но по какой-то причине высвободил сейчас, превратив меня в её мишень. В заложницу. В жертву.
По моему измученному телу проходит электрический ток, и вместо страха приходит отупляющее смирение. Сознание отделяется от тела. Я больше не чувствую, не сопротивляюсь, наблюдая за происходящим со стороны.