Оказавшись в опасной близости от постели, Ева прижалась к полу, вытянула руку вперед и почти схватила его, но поранившись об очередной осколок, рефлекторно отдёрнула пальцы. Задержала дыхание и прикусила губы, чтобы не застонать.
— Отвали от меня, сука, — девочка услышала яростный рык, раздавшийся со стороны кровати. — Я тебя убью. Поняла? Сожму твою глотку и буду держать, пока ты не сдохнешь.
Ева замерла, затаилась. Она знала, кому принадлежит голос. Саше, старшему брату Ильи. Это он лежал, связанный на кровати, а страшная женщина сидела на нем, и это все казалось до омерзения неправильным. Ева понимала, что парень наверняка видит ее, но почему-то не сдает, перетягивая внимание на себя.
Светловолосая ведьма откинула голову назад и громко расхохоталась, как безумная злодейка из страшных сказок. А затем замахнулась и ударила его. Сильно, наотмашь. Что-то хрустнуло, булькнуло, парень захрипел, выплевывая матерное ругательство.
Ева вскинулась, подняла голову, уставившись туда, куда поклялась не смотреть. Бледная кожа взбесившейся ведьмы резко контрастировала на фоне его — смуглой с уродливыми гематомами, покрывающими его грудную клетку, руки и плечи сплошным черно-синим пятном. Глаза девочки расширились от шока, дыхание перехватило, пальцы рефлекторно сжались в кулаки.
— Тебе же нравится, мерзкий грязный лжец, — прошипела женщина и схватила парня за волосы, натягивая белую полоску на его горле. Он яростно дернулся, на зафиксированных запястьях проступила кровь. Ткань затрещала, но не поддалась. — А за свои угрозы ты ответишь перед отцом. Он вышибет из тебя всю дурь. Заставит ползать передо мной на коленях, облизывать мои туфли и скулить, как паршивый щенок.
Замахнувшись, она ударила снова, влепив ему пощечину тыльной стороной ладони. Голова парня откинулась назад, из носа потек алый ручеек.
— Ты будешь подыхать в муках, тварь, — сплюнув сгусток крови, прорычал он разбитыми губами. — Когда-нибудь его не окажется рядом… — не договорил, снова захрипел, когда удавка на горле натянулась до предела.
Какое-то время он отчаянно брыкался, а потом выдохся и затих. Женщина ослабила путы. На искаженном отталкивающей гримасой лице расползлась злорадная усмешка.
— Вот так, — ее ладонь похлопала его по щеке, приводя в чувство. — Знай свое место, жалкое тупое ничтожество. А если еще вякнешь хоть слово, мы похороним тебя здесь, под полом. И нам ничего за это не будет. Никто тебя не защитит. Никто не найдет. Понял меня?
Парень открыл черные полыхающие глаза и уставился на нее так, словно мог убить взглядом. Но он не мог… Ничего не мог.
Ева не понимала всей жуткой и отвратительной сути слов, но всем своим существом ощущала угрозу. Унижение. Жестокость. Опасность. Ее затрясло, зубы клацнули друг о друга, взгляд зацепился за металлический отблеск на полу.
Ножницы.
Те самые, которые несколько часов назад Саша вырвал из рук младшего брата и сунул в карман. Теперь они валялись поверх комка его одежды. Совсем рядом… Надо только немного сдвинуться, протянуть руку и взять. Сумасшедшей ведьме все равно не до нее, она зациклена на своей распятой игрушке, которую с наслаждением дергает за ниточки, как безвольную марионетку.
— Тео заберет меня, — скрипнул сухой, как опавшая листва, голос.
— Ты поверил, что мы тебя отпустим? — ведьма снова разразилась издевательским смехом. — После всего? Возьмем и отпустим? Да ты еще больший дебил, чем я думала. У тебя два пути — дурка или кладбище. Какой выбираешь? — еще одна звонкая оплеуха разорвала сгустившийся воздух. — Говори!
В этот момент Ева словно сорвалась с цепи. В горле заклокотал гнев, тело колотило крупной дрожью. Она вскочила. Даже не поняла как. Резко, словно выстрелившая пружина. Кровь гудела в ушах. По коже били высоковольтные разряды. Лицо горело. Внутри взрывалась неконтролируемая дикая ярость.
Сжав ножницы в руке, она без раздумий ринулась вперед. Стремительно, молниеносно… и ударила, бесцельно, инстинктивно, наугад. С недетской силой и свирепостью. Острые концы вонзились в заднюю часть шеи. Ведьма дёрнулась, изогнулась, вскинула руки, попыталась закричать, но из ее рта вырвался только сдавленный булькающий звук.
Ева отшатнулась, замерла. Сердце рвалось из груди, зубы стучали, белая пелена перед глазами стремительно сменялась багрово-алой.
Кровь.