Сначала тонкая струйка, а потом вдруг брызнула фонтаном, как шампанское из бутылки, пропитывая белые волосы, простыни, заливая лицо и грудь застывшего парня. Женщина продолжала конвульсивно дергаться и хрипеть, пытаясь вытащить ножницы из раны, но не хватило сил…
Сквозь ее пальцы неумолимо вытекала жизнь. Спустя пару секунд она затихла, обмякшее тело рухнуло вперёд, наваливаясь на Сашу.
Увиденное обожгло, как кипяток, но девочка больше не боялась. Снова шагнув вперед, она толкнула поверженную ведьму в сторону. Она никому больше не навредит, не причинит боль.
Парень не двигался. Лишь прерывисто и с надрывом дышал. Весь в крови и синяках. Он неотрывно смотрел на нее, на Еву, странным неподвижным взглядом. Пронзительным и чёрным, как сама ночь.
— Чего уставился? — нервно огрызнулась она и взялась за окровавленные бинты на его запястьях.
В ней всё ещё бушевал ураган, пальцы соскальзывали, в глазах рябило, но она не сдавалась.
Он молчал. Позволял. Смотрел.
Ева дёргала узлы, разгрызала зубами, пока не выдрала с корнем последний клочок, полностью освободив его руки.
Дальше он справился сам. С поддающимся треском рванул фиксирующую петлю на шее, затем избавился от пут на лодыжках. Действовал быстро, точно, с озлобленной решимостью загнанного зверя, готового рвать все и вся на своем пути. Не морщился от боли, не паниковал, не дал себе времени даже на короткую передышку. Вскочил с кровати, подхватил джинсы с пола, натянул в две секунды.
Ева не мешала, отступила назад, устремив глаза в пол. Ноги предательски тряслись, колени подгибались, и она прижалась к стене, чтобы не упасть. Волна адреналина медленно отхлынула, и внутри стало тихо и пусто.
Саша застегнул ремень на ходу, запуская руку в спутанные волосы. Он дышал тяжело, но уже контролировал каждый вдох. Челюсть ходила ходуном, кулаки сжались до побелевших костяшек.
— Я не хотела ее убивать… — прошептала Ева, почувствовав его прожигающий взгляд.
Он шагнул ближе, наклонился, поймал её за подбородок и заставил посмотреть в глаза. Черные радужки внезапно посветлели, а зрачки сузились, словно у хищника, почуявшего запах крови. Хотя это он был покрыт ею с ног до головы, напоминая девочке вырвавшегося из ада демона.
Но она не боялась его. Совсем.
Там, в детской, Саша напугал ее куда сильнее, а сейчас… Сейчас она понимала, что зверь скалит зубы не только перед нападением, но и когда защищается. Ева и сама была такой, но с ней никогда не делали того, что пережил он. И она искренне недоумевала, как ему удается вести себя так, словно ничего не произошло.
— Ты не убивала, — твердо, по слогам произнес Саша. — Это просто сон. Кошмарный чудовищный сон. Поняла?
— Это же неправда, — насупившись, с детской непосредственностью возразила она.
— Иногда сны бывают очень реальными, но самые страшные лучше забывать, как только открываешь глаза. Так проще, Ева. А иначе разорвет, — разбитые губы дрогнули в жуткой улыбке. — Как петарду, — добавил он, смахивая с лица алые капли.
Ева растерянно моргнула, не улавливая смысла его слов, но они крутились, стучали в ее голове и с каждым ударом пульса проникали глубже, прочно застревая внутри.
Воздух между ними стал плотным, натянутым. От сладковатого запаха крови у обоих сжимался желудок. Саша вдруг насторожился и замер, повернув голову в сторону двери. Ева тоже услышала какой-то шум, доносящийся из коридора. Шаги, твердые, уверенные, неотвратимо приближающиеся.
— Кто-то идет? — испуганно прошептала она.
Парень среагировал мгновенно. Без промедления метнулся к телу на кровати, с мерзким звуком выдернул ножницы, вытер о простыню и сжал в руке. Густая кровь, пропитавшая постельное белье, гулко капала на пол, образуя под его ногами растекающуюся багровую лужу.
Ева содрогнулась, прижав ладонь к губам, но от ее пальцев, измазанных липкой красной пленкой, омерзительно воняло чем-то сладковато-медным. Девочку чуть не вывернуло. Осознание того, что она натворила, шарахнуло высоковольтной волной.
— Найди где спрятаться, — приказным тоном бросил Саша через плечо.
Очнувшись, Ева засуетилась, заметалась в поисках укрытия, а затем, недолго думая, забилась под кровать. Затаилась, прижавшись подбородком к холодному ламинату, и закрыла уши руками, заглушая звук шагов и грохот собственного сердца.