Саша уже стоял у стены, вплотную к дверному косяку. Его избитое тело напряглось, как натянутая струна. В резких заострившихся чертах читалась сосредоточенность и мрачная, обострённая до предела решимость.
Он знал, что времени почти не осталось. Понимал, что выбора нет.
И не сомневался.
Дверная ручка медленно повернулась.
Воздух сгустился, завибрировал и застыл. Казалось, что даже капающая на пол кровь зависла в воздухе. И когда дверь медленно отворилась, пропуская в комнату высокий грузный силуэт, Саша рванул вперёд.
Быстро. Бесшумно. Как хищник, выпущенный из клетки. Точно с таким же диким остервенением, как Ева несколько минут назад.
— Илона, какого черта тут… — только и успел проговорить мужчина, в замешательстве уставившись на залитую кровью постель и раскинувшееся на ней неподвижное тело.
Парень возник перед ним как тень и резким точным движением всадил ножницы в его глотку. Мужик пошатнулся, попятился, запнулся за порог и рухнул на спину. Больше говорить он не мог, только хрипел и рычал. Саша приблизился, оседлал его грудь и, выдернув ножницы, ударил снова. Потом еще и еще.
Ева не могла отвести глаз, глядя, как его рука снова и снова разрезает воздух и с бешеной яростью опускается вниз, превращая горло и лицо собственного отца в кровавое месиво.
Ее сердце колотилось как безумное, ледяные ладони дрожали, а на губах… на губах девочки расцветала улыбка. Она чувствовал удовлетворение, триумф и щемящую гордость. За себя. За него. За них обоих.
Они это сделали. Победили зло. Вместе.
Спустя какое-то время парень выдохся и, отбросив в сторону ножницы, поднялся на ноги. Его слегка качало, когда он вернулся в комнату, по лицу и телу тонкими ручейками стекала кровь, но его жуткий вид не внушал ей страха. Саша приблизился и, встав на колени, заглянул под кровать.
— Здесь очень грязно, — с отвращением скривившись, сказал он, протягивая девочке руку. — Поможешь мне прибраться?
Ева схватилась за его скользкие пальцы и выбралась из-под кровати. Придирчиво осмотрев фронт работ, она по-взрослому рассудила:
— Одним нам не справиться.
Парень удрученно выдохнул и согласно кивнул.
— Ты права, но я знаю, кто нам поможет, — похлопав по карманам джинсов, он достал дешевый кнопочный телефон.
— Мы можем найти моего папу. Он добрый, — с робкой улыбкой предложила Ева.
Саша внимательно взглянул на нее и задумчиво нахмурился. В черных глазах мелькнуло сомнение.
— Нет, не думаю, что это хорошая идея, — качнув головой, он опустил взгляд на дисплей и, быстро набрав и отправив сообщение, снова уставился на девочку, изучая ее с ног до головы. — Надо же, ты почти не испачкалась, — в его голосе проскользнуло искреннее удивление.
— Мы с папой очень бедно живем, мне приходится быть аккуратной, — пожав плечами, предельно честно ответила она.
— Мы это исправим, Ева. Я умею быть благодарным, — с открытой улыбкой пообещал он и, вытерев ладонь об джинсы, сжал ее пальцы в своих. — Но есть одно условие, — добавил серьезным тоном, и внезапная обаятельная улыбка исчезла с его губ, в угольных глазах сверкнуло предупреждение. Не угроза, но что-то очень близкое. — Никто не должен узнать, что здесь произошло.
— Я никому не расскажу, — поёжившись, поклялась Ева.
От его цепкого пристального взгляда по детской спине пробежал тревожный липкий холодок. Она повторила обещание более уверенным тоном и настороженно замерла, уловив краем зрения промелькнувшую тень в глубине коридора. Девочка машинально посмотрела в сторону распахнутого дверного проема.
Ей не померещилось, там, в полумраке, стоял Илья. Глядя на изувеченное тело своего отца, он быстро попятился назад.
— Ты что-то увидела? — Саша сдвинул брови и резко обернулся, но мальчик уже исчез.
— Нет, ничего, — Ева развела руками и, заметив блеснувшее на полу зеркальце, наклонилась за ним.
Вытряхнув осколки, она закрыла его и бережно провела пальцами по узору на медной крышке. Змей, кусающий себя за хвост, выглядел жутковато, но Ева все еще хотела эту странную вещицу себе.
— Знаешь, сломанное может быть красивым. Если смотреть долго. И не отводить глаз, — задумчиво проговорила она.