— Да, — подтверждает муж, давя на меня немигающим взглядом. — Когда все уже было готово к финальной части плана, Тео отправился за тобой, а я остался в спальне. Потом услышал какую-то возню и вышел. Никого не увидел, но решил убедиться, что мне не послышалось. Спустя какое-то время столкнулся с Тео…
— «Илья, хватит убегать. Иди сюда, мелкий говнюк» — кто из вас это сказал? — хриплю я.
— Харт, — в угольных глазах проскакивает удивление. Похоже, он не ожидал, что моя память восстановится настолько детально.
— А «ублюдок давно спит в своей кровати» — это твои слова?
Я замираю, сердце пропускает удар, ладони покрываются липким потом. Мы подошли максимально близко к трагической развязке, и хронология тех ужасных событий вспыхивает в голове пугающе отчетливо и ярко. Я словно снова там. В темном коридоре, смотрю в испуганные глаза Ильи, слышу его дрожащий голос:
«Я прячусь от монстров…. Они здесь повсюду…. Они ищут меня…»
— Да, — после короткой заминки кивает муж. — Но его не было в детской. И тебя в гост…
— Потому что мы прятались от монстров. От вас. — не даю ему договорить. Дрожь возвращается, охватывая меня с головы до ног. — Илья затолкнул меня в какую-то подсобку, а сам убежал. Он был сильно напуган, а я боялась высунуть нос наружу. Потом в щели начал проникать дым…
Из моего горла вырывается судорожный всхлип, и я как наяву пропускаю через себя тот кошмар. Удушающая паника; густая едкая гарь, наползающая со всех сторон; треск огня, мгновенно распространяющийся по коттеджу; испепеляющий жар, лижущий кожу; летящая на меня горящая балка.
— Ева, ни я, ни Тео не поджигали дом. Мы бы не стали подвергать смертельному риску двух детей, — категоричный мужской голос настойчиво возвращает меня в реальность. Он звучит жёстко и ровно, не оставляя сомнений. — Мы вас искали… Носились по всему дому как ошалелые. Тебя мне удалось вынести из огня, а брат спрятался под кроватью родителей, в противоположном крыле. Его останки обнаружили там. Вместе с ними. Я тупо не успел. Он был тем еще поганцем, но смерти я ему не желал.
— Я тебя не виню, — отрешенно бормочу я, лихорадочно прокручивая в памяти восстановленные фрагменты. К горлу подступает горький комок, когда на меня обрушивается горькое осознание.
— Никто и не разбирался, как все произошло. Заключение было готово еще до того, как пожарные выехали на вызов. Там все было схвачено и расписано по шагам. Свой расчёт, своя бригада, свои следаки…, — продолжает Александр, но его слова пролетают мимо. Потому что в этот момент я слышу совсем другой голос и другие слова, которые рикошетят от стен и врезаются прямо в сердце.
«Я никогда бы тебя не обидел. Я не хотел, чтобы ты ушла. Никто не играл со мной. Никто не замечал. Только ты, Ева….»
— Это сделал Илья, — сдавленно выдыхаю я.
Саша недоверчиво сводит брови, задумчиво рассматривая мое ошеломленное лицо.
— Почему ты так решила?
— Он видел тело отца, — глотаю воздух, который вдруг стал колоть изнутри, словно набивая мои легкие острыми осколками от разбитого зеркальца, потерянного навсегда в дыму и пламени. — А я видела его, но ничего не сказала тебе.
— Когда? — заметно помрачнев, спрашивает муж.
— Сразу после того, как ты вытащил меня из-под кровати. Напуганные дети часто ищут укрытие именно там… — тоска и горечь разрывают сердце, но я продолжаю говорить, потому что если замолчу, то сойду с ума. — Наверное, он что-то слышал из ваших с Хартом разговоров. Про поджог и все остальное… И эта мысль засела в его голову. Он хотел, чтобы я осталась, а монстры исчезли.
Внутри разверзается черная клоака отчаянья и безысходности, но вместе с тем какая-то часть подсознания облегчённо выдыхает. Страшная правда наконец произнесена вслух, но от этого тьма на душе не рассеивается, а сменяется леденящим ужасом.
— Он мог…, — глухо произносит Александр. — Но не из-за монстров, Ева. И не из-за тебя. От страха — да, возможно. Ты должна знать, что Илья был психически нездоров. Он мог без причины толкнуть, ударить, а потом искренне не понимать, почему все вокруг в шоке. И те ножницы я не просто так у него отобрал. Заигравшись, Илья мог разозлиться и поранить тебя. Подобное уже не раз случалось, и острые предметы старались держать от него подальше, но Илона специально подсовывала их Илье, прекрасно понимая, что основным объектом для проявления его агрессии в нашем доме являюсь я. Прислугу она в расчет не брала. Им затыкали рты финансовыми отступными.
— Сумасшедшая сука. Она не только тебе сломала жизнь, — я ожесточенно сжимаю пальцы, чтобы не сорваться в истерику.