Юля сконфуженно улыбается, не решаясь спросить, чем обязана повышенным вниманием к своей персоне. Она не догадывается, что я мысленно ставлю галочки напротив симптомов: апатия, эмоциональное выгорание, подмена понятий. Синдром адаптивной зависимости в чистом виде. Её уже нельзя вылечить — только перепрограммировать заново.
Когда-то в этом месте ещё пытались изображать духовность. Сегодня от доктрины осталась только вывеска. Потакая своим низменным потребностям, Тео и его новые друзья превратили клуб в глянцевый бордель с философией освобождения.
Здесь больше нет запретов. Нет правил. Нет стыда. Каждый покупает себе избавление в удобной упаковке, приправляя его иллюзией просветления и персональной неприкосновенности.
Харт должен был стать моими глазами и ушами на внутренних сессиях синклита, как и Олег Костров, отец моей жены. Я доверял Тео, полагаясь на его интеллект, на холодный расчёт, на умение оставаться в тени. На преданность, черт возьми, и общее прошлое.
Но вместо этого он сделал ставку на блеск и влияние. Теперь его больше интересуют власть, деньги, спонсоры и девочки вроде этой Юли, личного ассистента с «расширенным спектром обязанностей».
Можно списать перемены в поведении Харта на разрушительное влияние клуба, но правда в том, что он всегда был таким. Я просто слишком долго отказывался это замечать, каждый раз напоминая себе, как много Тео сделал для меня. Вот только эта помощь никогда не была бесплатной.
— Будь добра, отнеси обед моей жене. — коротко приказываю застывшей в ожидании девушке. — Ты же знаешь, где находится наша комната?
— Разумеется, — она понятливо кивает.
— Проследи, чтобы Ева все съела, и отвлеки разговором.
— Постараюсь… — отзывается с ноткой сомнения.
— Сделай! — с холодной улыбкой бросаю я.
Юля бледнеет и заметно съеживается, но возражать не рискует.
— Хорошо, Александр Сергеевич.
Когда шаги исполнительной горничной стихают, я провожу ладонью по виску, стирая нарастающее раздражение, и стремительной походкой направляюсь в кабинет, некогда принадлежавший моей матери.
Тео уже внутри, терпеливо дожидается моего появления. Плотно закрыв за собой тяжёлую дверь, я отмечаю, что ему хватило ума не плюхнуться в кожаное кресло во главе стола, а устроиться напротив.
Правильное решение. Жаль только, что в последнее время его мозги плодотворно работают только в моем присутствии.
Заняв свое место, я сканирую его быстрым взглядом. Поза нарочито расслабленная, почти вызывающая. Скрещённые вытянутые ноги, сигарета между пальцами, в другой руке бокал с янтарной жидкостью. От него пахнет дорогим парфюмом, никотином и дешевой напыщенностью. За закрытыми дверями и в моем присутствии он позволяет себе становиться тем, кем является на самом деле. Без фальши, лицемерия и масок.
— Ты выглядишь замученным и уставшим, — произносит Харт с лёгкой усмешкой. — Тяжелая ночка выдалась?
— Твоими стараниями, — уклончиво отвечаю я, не намереваясь вдаваться в подробности.
— Я стараюсь во благо всех нас, — он лениво затягивается и медленно выпускает дым.
Я не делаю ему замечаний, хотя Тео отлично знает, что меня дико бесит, когда он курит в этом кабинете. Но тем не менее демонстративно провоцирует. Это его право, как и мое — не вестись.
— И в отличие от тебя, Саш, я трезво смотрю на ситуацию, — не дождавшись реакции, раздражается он. — Взрывоопасную ситуацию. Синклит выдвинул условие, они больше не намерены ждать, когда ты наиграешься в свободную семейную жизнь. Ты или с нами, или за бортом. Третьего не дано. Надеюсь, тебе не нужно пояснять, что означает «за бортом»?
— Ты — Архитектор, Тео, — сухо напоминаю я. — Твое слово имеет вес. Олег поддержит.
— Я хуй с горы, — огрызается Тео. — И меня снесут вместе с вами. Им даже напрягаться не придется. Еще и эти убитые сучки. Ты понимаешь, к чему все идет? Это вчера тебя выпустили, а завтра сделают так, что ты загремишь по полной, но до суда не доживешь. Тебе мало первого предупреждения? На себя насрать, о Еве подумай. Думаешь, она выдержит скандальную славу жены серийного убийцы?
— А о ком я, по-твоему, думаю? — невозмутимо парирую я.
— Раньше надо было думать! — Харт снова повышает голос, бездарно разыгрывая беспокойство. — Почему мои шлюхи не дохнут одна за другой?
— Не ты один задаешься этим вопросом, — задумчиво отзываюсь я. — Не считаешь, что синклиту в первую очередь стоит заняться поиском маньяка, убивающего ваших глашатаев, а не внедрением меня в свои ряды? Если учесть, что все жертвы были связаны со мной, то я — источник риска и угрозы для всех. Что-то не бьётся, не находишь?