В груди что-то болезненно дёргается, царапая изнутри. Харт тоже знает, куда бить, чтобы попасть прямиком в цель. Я медленно поднимаюсь из-за стола, бросая на него предупреждающий взгляд.
— Ты переходишь грань, Тео.
— Да брось, — Харт вальяжно разваливается в кресле, глядя на меня снизу вверх. — Мы оба знаем, что граней давно не осталось. Ни у тебя, ни у меня. — он устало усмехается.
Тео собирается добавить что-то еще, но дверь резко распахивается, ударяясь о стену. В кабинет вваливается Олег. Взъерошенный, помятый, с глазами, налитыми кровью. Пиджак нараспашку, галстук смят, ворот рубашки расстегнут.
Я видел его в таком неопрятном взвинченном состоянии только в редкие моменты срывов, последний из которых состоялся, когда он узнал, что к гибели подруги дочери причастны влиятельные шишки из синклита. Тогда же Ева случайно обнаружила у него кольцо с эмблемой клуба. Никогда не думал, что это скажу, но некоторые случайности происходят весьма кстати.
— Я был рядом, когда тебе звонил, — поясняет Олег свое несогласованное вторжение, сверля меня тяжелым взглядом. — Надеюсь, не помешал.
— Какое приятное совпадение, — иронично ухмыляется Тео, возвращая себе ледяное самообладание. — Мы как раз обсуждали семейные дела. Самое время добавить отцовскую ноту.
— Где она? — игнорируя Харта, Олег испытывающе смотрит мне в глаза.
— Отдыхает, я же сказал, — вернувшись на свое место, невозмутимо отвечаю я. — Присаживайся, — жестом указываю на свободное кресло рядом с Тео.
— Ты скрываешь Еву от меня несколько дней. Отобрал у нее телефон, запретил мне приезжать. Что происходит? — вывалив на меня гору претензий, Олег шумно выдыхает, прикладывая ладонь к области сердца.
Я отмечаю, что его пальцы мелко дрожат, в глазах горит лихорадочный блеск, а кожа лица приобрела землистый цвет. Он на взводе и едва контролирует себя.
— Ева в безопасности. Тебе не о чем переживать, — успокаиваю ровным тоном.
Он недоверчиво хмыкает, но садится. Харт закатывает глаза, презрительно скривив губы. Эти двое никогда не ладили. Для Харта Олег навсегда останется простым работягой, случайно попавшим в элитный клуб. Тео изначально был против его вступления в Ordo Simetra, считая мою просьбу оказать ему протекцию не только глупой, но и опасной. Сейчас Харт наверняка жалеет, что поддался на уговоры семнадцатилетнего парня. Но на тот момент до моего совершеннолетия и вступления в права наследования оставался всего год, и он не рискнул испортить отношения с «золотым бычком».
— Она не может быть в безопасности, пока находится здесь, — настаивает Олег.
— Ты реально не вкуриваешь? Мозги напрочь пропил? — раздраженно встревает Харт. — По пятам твоего любимого зятя ходит серийный маньяк, оставляя после себя изуродованные трупы его любовниц, — с апломбом выдает он, предвкушая бурную реакцию тестя, который по его версии событий ничего не должен знать о моих особых пристрастиях.
— Еву убийца не тронет, — уверенно парирует Олег. — Хотел бы — давно бы до нее добрался. Тут что-то другое.
У Харта от изумления вытягивается лицо. Ноздри раздуваются, уголок глаза нервно дергается. Наблюдать за его внешними метаморфозами было бы весьма занятно, если бы не критические обстоятельства.
— Значит, любимый зять посвятил тебя в курс дела…. Ну вы даете, Олег Петрович, — сделав большой глоток виски, мрачно изрекает Харт. — И как? Совесть совсем не мучает? Дочку не жалко? Ты хоть осознаешь, что она оказалась здесь исключительно из-за него? — ткнув пальцем в мою сторону, распыляется Харт.
— Не твое дело, — коротко бросает Олег. — Мы сами разберемся. Внутри семьи.
— Мое дело! — Тео взрывается, снова повышая голос. — Если Саша попробует соскочить, финал будет незавидным для каждого из нас, включая Еву.
— Никто не подумал, что убийца преследует вполне конкретную цель? — перебиваю я, вклиниваясь в перепалку. — Загоняет меня в ловушку. Целенаправленно ведет сюда. В клуб.
Молчание. Слышен лишь слабый гул кондиционера и позвякивание металлических шариков на столе.
— Это кто-то изнутри. Из самого близкого круга, — продолжаю мысль.
— На что ты намекаешь? — подозрительно сощуривается Харт.
— Я не намекаю, а говорю прямо, — поочередно смотрю в глаза каждому, фиксируя малейшие изменения.
Тео мгновенно застывает, переключаясь в режим наблюдателя. Его взгляд становится стеклянным, в уголке левого глаза снова дергается мышца. Едва заметная мелочь, но я её вижу, потому что у самого имеется такая же неврологическая реакция. Харт изо всех сил старается выглядеть расслабленным, но застывшая защитная поза и агрессивно поднятый подбородок говорят сами за себя.