Отец замолкает, глядя на меня с бесконечной виной и раскаянием, которые прорываются каждый раз, когда заходит разговор о той роковой ночи. К счастью, это происходит крайне редко. Мы стараемся не ворошить прошлое, но иногда оно возвращается… липким страхом, запахом гари и стреляющей болью в спине.
— Не мучай себя, пап, — прочистив горло, я протягиваю руку и сжимаю его крупную ладонь. — И не думай о плохом. Я ни в чем тебя не виню. Ты был рядом со мной в больнице и сделал все, что мог.
— Я не сделал ничего, Ева, — ссутулив плечи, горько произносит отец. — Меня могли посадить, если бы не вмешательство Харта. Он замял дело, прежде чем ему дали ход, оплатил твое лечение, помог мне с работой. Если бы не он, все могло бы сложиться намного трагичнее. Для нас обоих.
Прозвучавшая фамилия действует на меня, как удар тока, заставив невольно отпрянуть. Теодор Харт — сводный брат отца моего мужа. Юридически он приходится Саше дядей, но кровного родства между ними нет. После той трагедии именно Харт взял Александра под опеку и стал управляющим его наследством.
Понимаю, что это прозвучит странно, но мы практически не знакомы. Я видела Харта всего дважды. В первый раз — в больнице, где он навестил меня вместе с Сашей, когда я только вышла из комы и с трудом различала окружающую меня реальность. Второй — на нашей свадьбе в Сочи, куда он прилетел на пару часов из Лондона. Я тогда была слишком поглощена собственным счастьем и бурлящими внутри эмоциями, чтобы уделить должное внимание человеку, который, по сути, изменил судьбу сразу двух семей.
Сложно объяснить, почему наше знакомство так и осталось формальным. Его деньги действительно спасли мне жизнь и помогли отцу не сломаться. Для Александра он сделал не меньше. После гибели родителей Харт забрал Сашу к себе в Лондон, дал ему возможность учиться за границей, поддержал первые шаги в профессии. Всё, чего добился мой муж, в какой-то степени и его заслуга тоже.
Мы оба обязаны ему очень многим, но парадокс в том, что я знаю о нём ничтожно мало и не имела возможности хотя бы поблагодарить. Всё, что я запомнила с нашей последней встречи — мужественное привлекательное лицо, вежливый взгляд, безупречный английский костюм и обаятельная улыбка, которая словно приклеилась к его губам, но не вызывала ощущения фальши.
И еще одна удивившая меня в тот день деталь — с моим мужем они выглядели почти ровесниками. Позже Саша пояснил, что дядя старше его всего на шесть лет, а я… я не могла понять, почему этот факт вызвал у меня смутное чувство тревоги. Из глубин подсознания всплыли размытые образы и обрывки полузабытых фраз, сказанных мне маленьким перепуганным мальчиком, которого не удалось спасти:
«Я прячусь от монстров…
Они здесь повсюду…»
От внезапного воспоминания меня бросает в дрожь. Температура воздуха в кухне словно резко уходит в минус, по коже бежит леденящий озноб, все мышцы разом цепенеют. Рефлекторно вздрагиваю, уловив боковым зрением молниеносное движение, похожее на блуждание тени, отбрасываемой колышущимися на ветру шторами. Но загвоздка в том, что никаких штор на окнах нет, да и сами окна закрыты.
Не в силах пошевелиться, я потрясенно смотрю, как за спиной отца из кружащихся в солнечных лучах крупинок пыли собирается полупрозрачный силуэт ребенка.
Мальчик… лет семи-восьми. Чуть склонив голову, он смотрит на меня таким же испуганным взглядом, как и двадцать лет назад. Светлая растрёпанная челка падает на глаза, губы приоткрываются в немом крике. Он протягивает ко мне правую руку, держа что-то на раскрытой ладони, и в это же мгновенье его образ вспыхивает и исчезает, распадаясь на миллиарды тлеющих частиц.
Сердце больно ударяется о грудную клетку, губы в миг становятся сухими. Почему Илья пришел сейчас, а не ночью, когда измученная приступами бессонницы и стреляющими спазмами в спине я вижу в сгустившихся темных углах нечто такое, от чего стынет кровь. Утром я списываю подобные состояния на обман зрения и сонный паралич, но днем… днем такое случилось со мной впервые.
— Ева, что с тобой? Ты побелела как мел, — осторожное прикосновение отца к моей руке резко возвращает меня в реальность.
Проморгавшись, я тщетно пытаюсь привести дыхание в норму, продолжая сверлить взглядом то место, где только что стоял Илья.
— Все нормально, просто задумалась, — нервно дернув головой, я тянусь за своей кружкой с остывшим капучино и делаю небольшой глоток. — Расскажи лучше, как у тебя дела. Что нового в компании? Дела идут в гору?