Папа с нескрываемым облегчением пускается в подробные описания рабочих моментов, а я периодически киваю, делая вид, что внимательно его слушаю, стараясь прогнать мучительные образы и мысли. Спустя пару минут меня немного отпускает. Переключив внимание на лежащий на столе телефон, я чувствую себя гораздо лучше, но данное Нике обещание свербит неприятным напряжением между лопаток.
Вчера вечером до мужа мне дозвониться так и не удалось. Он и предупреждал, что будет занят до глубокой ночи, но я все равно ждала, прокручивая в голове жуткое и опасное расследование, в которое вписалась моя сумасшедшая подруга. В итоге заснула только под утро, а через два часа вскочила как ошпаренная от сигнала будильника.
— У тебя точно все в порядке? — обеспокоенно спрашивает отец, не дождавшись ответа на вопрос, который я благополучно пропустила мимо ушей, по инерции ограничившись коротким кивком. — От Саши ждешь звонка? — проницательно добавляет он, заметив мой приклеенный к телефону взгляд.
— Да, он со вчерашнего вечера не выходит на связь, — вымученно улыбнувшись отцу, я дерганым жестом убираю за ухо длинную темную прядь.
— Ты же знаешь, какой у него напряженный график. Как появится свободная минутка, обязательно наберет, — пытается приободрить меня отец.
— Сомневаюсь, что он работает по ночам, — хмуро отзываюсь я.
— Отдых нужен всем, Ева. Саша не железный, будь немного терпимее, — папа, как всегда, встает на сторону моего мужа.
Ника была по-своему права…
— Ладно, разберемся. Тебе, наверное, пора.
— Да, поеду, — отец суетливо встает из-за стола, задерживая на мне обеспокоенный взгляд. — Ты береги себя и не тревожься по мелочам. Александр очень любит тебя.
— Я знаю, — коротко кивнув, я позволяю себя обнять и клюю его в гладко выбритую щеку. — Хорошего тебе дня, пап.
— И тебе. Ты в офис сегодня?
— Нет, на удаленке.
— Ну и хорошо. Дома спокойнее.
Я бы так не сказала… Работать мне гораздо комфортнее в офисе. Там хотя бы жизнь бурлит, а здесь… Здесь она словно стоит на месте.
Проводив отца до двери, я направляюсь в гостиную, где у меня оборудовано рабочее место. Включив компьютер, я снова набираю номер Александра. Несколько секунд слушаю автоматический монотонный голос, сообщающий, что абонент находится вне зоны действия сети.
Черт, как назло! И где его носит, когда он мне так срочно нужен? Точнее, я догадываюсь где, но не могу припомнить, чтобы Саша выключал телефон во время своих выступлений. На беззвучный ставил — да, но это вынужденная необходимость.
Часы в углу экрана показывают начало десятого. Рабочий день в разгаре. Но было же утро. Он встал, принял душ, выпил кофе, наверняка проверил свои соцсети и согласовал с менеджером расписание на день. Не может быть, чтобы Саша не видел моих пропущенных вызовов и сообщений.
Закусив от досады губу и окончательно себя накрутив, я звоню Нике, представляя, как та волнуется и ждет от меня новостей. Но номер подруги тоже почему-то не отвечает. Неужели дрыхнет до сих пор, пока я тут места себе не нахожу? Вчера Вероника немного перебрала, и Сергей забрал ее от меня еле тепленькую. Так что ничему не удивлюсь. Главное, чтобы она спьяну не сболтнула ему лишнего. Или… лучше, чтобы сболтнула, и он по-мужски вразумил ее, раз уж я не смогла.
Пока все телефоны молчат, на корпоративную почту одна за другой сыплются задачи и заявки коллег с пометками «срочно». Чтобы хоть немного себя отвлечь, я погружаюсь в привычную рутину, но свербящее чувство тревоги не дает полностью сосредоточиться на текущих делах. Я остро реагирую на любой шорох. Меня нервирует буквально все, начиная с писклявого лая таксы соседки снизу и скрипа моего кресла до монотонного гудения кондиционера.
Внезапно раздаётся характерный щелчок замка на входной двери, босые ноги обдает сквозняком. Я вздрагиваю, чуть не опрокинув на себя кружку с освежающим зелёным чаем. Сердце без всякой причины падает в пятки, хотя я почти уверена, что вернулся отец. Может быть, что-то оставил или забыл сказать…
Но ещё до того, как я различаю первые шаги, по квартире разносится знакомый аромат. Свежесть бергамота, едва уловимая кислинка лайма и терпкие древесные ноты. Я узнаю этот запах с полвздоха, как и твердую уверенную поступь, свойственную только ему.
Александр входит стремительно, не разуваясь, что уже само собой заставляет меня внутренне сжаться от надвигающейся тревоги. Он всегда педантично снимает обувь в прихожей, ставя ее в одно и то же место, а потом неизменно направляется в ванную, чтобы тщательно вымыть руки. Сейчас же гулкие удары его подошв по намытому до блеска ламинату отзываются болезненной пульсацией где-то под рёбрами.