— Ева, ты позвонила и рассказала про исследование форума «Живые границы», которое поручило тебе твое агентство по заказу статистического городского фонда, — сдержанно отвечает Александр.
Как это может быть, черт возьми? Я же помню, что почти до утра набирала его номер, мысленно проговаривая все, что ему скажу. Я застываю, обескураженно глядя в черные зрачки, заполнившие темную радужку. Где-то внутри шевелится мерзкое чувство: или я схожу с ума от стресса, или происходит что-то очень странное.
— Тебя насторожили анонимные приглашения на некую закрытую программу. И ты хотела узнать, что я об этом знаю. — продолжает он, не отводя взгляда. В его голосе слышится тень раздражения или, может, это просто моё воображение, доведённое до предела.
— И что ты ответил? — выдавливаю через силу.
— Я сказал тебе, что подобные приглашения — обычная история для форумов, — он нежно проводит костяшками пальцев по моей щеке. — Анонимность, обещания особого подхода, закрытые группы — всё это уловки для выманивания денег у доверчивых клиентов. В итоге мы договорились, что ты не будешь отвечать на подобные сообщения и не станешь переходить по сомнительным ссылкам.
— Я не помню этот разговор, — поджав губы, отклоняю голову в сторону и делаю шаг назад.
Его рука на секунду повисает в воздухе, потом он убирает ее в карман, глядя на меня все с тем же сочувствием и беспокойством, что и минуту назад.
— И это не впервые, — мягко произносит Александр. — Когда ты нервничаешь или чем-то сильно взволнована, у тебя случаются кратковременные провалы в памяти. Это абсолютно нормально для людей, переживающих стресс. Психика блокирует или стирает детали, которые кажутся несущественными в моменте. Иногда мозг «отсекает» целые куски разговора, особенно если они связаны с тревогой или внутренним конфликтом. Я наблюдал это у своих пациентов десятки раз. Главное — не мучить себя и не фиксироваться на провалах. Всё остальное можно восстановить по событиям, если потребуется.
Я слушаю, и часть меня хочет довериться этому объяснению. Я знаю, что он прав — в периоды стресса я действительно забывала какие-то мелочи. Например, куда положила ключи, о чем собиралась написать коллеге, выключила ли плиту перед уходом, сообщила мужу, что задержусь на работе, или только собиралась. Да, я неоднократно забывала про запись к врачу или в салон красоты и пропускала мимо ушей болтовню коллег, а потом удивлялась, когда они утверждали, что уже обсуждали со мной какую-то тему, но, чтобы вылетел из головы целый разговор с мужем… Такого не было ни разу.
Я машинально приглаживаю волосы, чувствуя, как внутри растет сопротивление:
— Это ведь был важный разговор, Саша, — почти шепотом выдыхаю я. — Неужели я могла его не запомнить?
— Могла, — уверенно отвечает он, чуть склонив голову. — Ты много работала в последнее время, а вчера выпила с подругой…
— Я была трезвая! — невольно повышаю голос. — Я знаю свою норму и никогда ее не превышаю.
— Успокойся, пожалуйста, — он делает шаг ближе и снова обнимает меня, заключая в кольцо своих рук. — Ты устала, Ева. Ты только что потеряла подругу, и у тебя сильнейший стресс. Я обещаю, что позабочусь о похоронах Вероники. У нее же кроме тебя никого не было?
— Сережа… — всхлипнув, бормочу я. — Но он тоже… Боже, я не могу в это поверить.
— Я всё устрою, слышишь? — его голос становится ещё мягче, но в нем явственно звучит знакомая мне бескомпромиссность. — Я поговорю с редакцией, выясню детали, свяжусь с родственниками Сергея. Если тебе нужно поработать, займись делами. Иногда рутина помогает прийти в себя. Но, прошу тебя, не копи все в себе.
Я молча киваю, на автопилоте вытирая слёзы с лица. Внутри простирается пустота, поверх которой наползает тугая плёнка притупленного, мутного напряжения.
— Спасибо, — шепчу я, — мне и правда легче, когда я занята делом… Если останусь без работы, точно сойду с ума.
Александр понимающе кивает и легко касается губами моего виска.
— Я буду рядом, если что-то понадобится, — обещает он, и я точно знаю, что это не пустые слова. — Но сначала сделай над собой небольшое усилие: смени пижаму на что-то более удобное для работы, причешись и надень тапочки. Поверь, такие простые действия — первый шаг к тому, чтобы хоть немного почувствовать почву под ногами. Движение вперёд начинается с мелочей, даже если сейчас тебе это кажется бессмысленным.
Он ободряюще улыбается, убирая прядь волос у меня с лица, и снова целует. На этот раз в уголок губ. Нежно. Почти невесомо.