К совместным выходам «в люди» я всегда готовлюсь с особой щепетильностью, продумывая каждую деталь: от фасона платья до оттенка помады и цвета лака на ногтях. Каждый раз волнуюсь, но, кажется, зря. Даже в самых роскошных и фешенебельных местах Александр умудряется выбрать столик в некотором отдалении от остальных, чтобы сохранить ощущение уединения. Это его фирменный стиль — создавать вокруг нас пространство, где нет никого и ничего лишнего. И что удивительно, мы ещё ни разу не встречали его знакомых, коллег или пациентов. Это немного странно, учитывая его известность в профессиональных кругах.
Ника неоднократно подмечала, что в интервью и на многочисленных пабликах Саша никогда не распространяется о личном. В сети нет наших совместных фотографий, хотя он и не скрывает, что женат. Просто «жену не светит», как выражалась подруга. Мне никогда не приходило в голову, что он намеренно меня прячет или стесняется, но ее слова всё равно немного царапали. Скорее всего, Александр действительно оберегает меня от своей публичности. Да и я сама не выношу повышенного внимания к своей персоне. В обратном случае его точно было бы не избежать.
Не зря же говорят, что счастье любит тишину. Пусть так и остаётся. Мне вполне достаточно галереи совместных снимков в нашей квартире, где каждая фотография не для чужих глаз, а только для нас двоих.
И всё же иногда я ловлю себя на мысли, что отсутствие общего круга друзей — это тревожный признак. Мы живём в тщательно выстроенном коконе, куда не допускаются посторонние. У нас не бывает шумных вечеринок, веселых компаний, случайных визитов. Я не знакома с его коллегами, помимо пиар-менеджера и секретаря. Он с трудом терпит моих приятельниц с работы.
Наши миры существуют рядом, но не пересекаются. Порой это кажется идеальной защитой, а иногда слишком плотной завесой, за которой прячется нечто большее, чем просто желание уединиться. Я не знаю, что правильнее: радоваться этому спокойствию или настороженно вслушиваться в тишину, в которой может скрываться не только счастье.
Саша уверенно ведёт разговор, задавая тон вечеру. Он делится впечатлениями о конференции, пересказывает парочку свежих клинических случаев, упоминает фамилии, известные лишь ему, отточенным жестом поправляет манжет рубашки, словно проверяя на месте ли запонки.
Выглядит как всегда безупречно. Стильный стального цвета костюм, графитовая рубашка и черный, идеально завязанный галстук. Обаятельная улыбка не сходит с его губ, но между бровей то и дело появляется напряжённый залом, говорящий об усталости или тщательно скрываемой нервозности. Я отлично понимаю, что работа высасывает из него максимум энергии и сил, хотя сторонний человек вряд ли бы заметил в его жестах и движениях едва уловимые маркеры напряжения. Но я его жена и тоже умею чувствовать и считывать невербальные сигналы.
Кивая в нужных местах, я рассеянно осматриваю зал. Мраморный пол мягко поблёскивает в свете хрустальных люстр, отражая блики так, будто каждый шаг гостей ресторана оставляет за собой мерцающий след. Вдоль стен тянутся высокие венецианские зеркала в тяжёлых золочёных рамах, и в их глубине множатся силуэты женщин в дорогих платьях, мужчин в идеально сидящих костюмах и официантов с подносами, беззвучно скользящих между столиками.
В центре умиротворяюще журчит мраморный фонтан с амурами, сливаясь с музыкой, доносящейся со сцены, где пианист и скрипачка играют неспешный джаз, их дуэт растворяется в гуле голосов. Всё чинно, красиво и немного вычурно, но мне нравится. И декорации, и обслуживание, и изысканное вино, притупляющее страхи и сомнения. Алкоголь не лучший способ расслабиться, но в моей плачевной ситуации легкое опьянение — единственное, что помогает не сойти с ума от терзающих меня мыслей.
Я делаю маленький глоток, ощущая теплую волну, зарождающуюся в пищеводе и расходящуюся по всему телу. Саша внимательно смотрит на меня, чуть прищурив глаза, и внезапно предлагает сбежать.
— Серьёзно? Сейчас? — я удивленно приподнимаю брови. — А как же десерт? — пытаюсь пошутить, но на самом деле я не доела даже свой любимый салат с креветками и рукколой, не говоря уже о горячем блюде.
— Прогуляемся немного, — муж с обольстительной улыбкой пожимает плечами. — А потом вернемся, поднимемся в номер, и ты закажешь себе все, что захочешь.
— Звучит заманчиво, — я согласно киваю, чувствуя некоторое облегчение от того, что официальная часть вечера подошла к концу.
Через несколько минут официант приносит счёт, который муж быстро оплачивает, оставив щедрые чаевые. Мы неторопливо выходим из зала, и за нашими спинами остаётся приглушённый звон бокалов, журчание фонтана и мягкие ноты джаза.