Снаружи нас сразу накрывают ночная прохлада и многоголосый шум столицы. Дорогие машины плавно скользят по Тверской, ослепляя белыми всполохами фар. Многочисленные такси приветливо мигают жёлтыми огоньками, периодически притормаживая у тротуара на тот случай, если мы передумаем идти пешком.
Даже в ночное время в центре Москвы практически не бывает тихо и малолюдно, но я почти не замечаю обгоняющих нас москвичей и неспешно прогуливающихся туристов, снимающих на телефон памятники архитектуры и впечатляющие виды, ну, и разумеется, себя любимых.
В многомиллионном мегаполисе к толпам привыкаешь с детства, учишься двигаться сквозь них так, чтобы никто не задевал твоего пространства, и одновременно ощущаешь себя частью этой безостановочной реки людей. Шум и суета превращаются в привычный фон, в живое дыхание города, которое чувствуешь даже сквозь слой стекла и бетона.
Я непроизвольно вздрагиваю, когда Саша накидывает на мои плечи свой пиджак.
— Замерзла? — заботливо спрашивает он, обнимая меня одной рукой.
— Уже нет. Спасибо, — мягко благодарю я, мгновенно согреваясь.
— Ты сегодня непривычно тихая, — поцеловав меня в макушку, мягко замечает муж. — За ужином говорил я один, но не уверен, что ты хоть что-то услышала. Поделишься, какие мысли тебе не дают покоя?
— Никакие, Саш. Тебе показалось, — с рассеянной улыбкой отзываюсь я. — Просто нет настроения болтать. Можно я сегодня побуду в роли слушателя?
— Нельзя, — со смешком бросает он. — Я вытащил тебя из дома, чтобы сменить обстановку и пообщаться. Что ты решила насчет отпуска? — Саша резко меняет тему, сбивая меня с толку.
— Мы же ничего такого не планировали. — осторожно начинаю я. — У меня отпуск только через три месяца, а у тебя плотный график.
— Все решаемо, Ев. Было бы желание.
— Я думаю, что сейчас не лучшее время.
— А я думаю, что тебе нужен отдых, — в своей привычной манере настаивает Александр. Я раздраженно поджимаю губы, радуясь тому, что он не видит мое лицо. — Ты не справляешься и закрываешься от меня. Я же вижу. Прошел месяц, Ева. Целый месяц, а это достаточный срок, чтобы принять случившееся с Никой.
— Я так не считаю, Саш, — возражаю я. — Мне больно, я скороблю, но понимаю, что жизнь продолжается, и не собираюсь тонуть в депрессии.
— Ева… — остановившись, муж разворачивает меня к себе и заглядывает в глаза. — Когда ты нормально спала в последний раз?
От его цепкого пристального взгляда сбивается дыхание и потеют ладони. Началось, блин… Похоже, отведенный мужем период для самостоятельного исцеления подошел к концу. Сейчас он включит профессионала и начнет меня «лечить» и ставить диагнозы.
— Я сплю, Саш, — выдыхаю, не выдержав затянувшейся паузы. — С перебоями, но сплю.
— Тебя мучают кошмары? — поубавив нажим, мягко интересуется он.
Я отвожу взгляд, стараясь не моргать слишком быстро.
— Со мной всё в порядке.
— Ты ведь знаешь, что бессонница и посттравматические реакции могут закрепиться, если их игнорировать. — Он произносит это тоном лектора, и мне становится не по себе. — Ева, ты моя жена. Я не собираюсь наблюдать со стороны, как ты себя изводишь.
Слова застревают у меня в горле. С одной стороны — он прав, с другой — я ненавижу, когда он говорит со мной, как с очередной пациенткой с поехавшей кукушкой.
Черт, а ведь глупо отрицать, что я не такая, учитывая участившиеся случаи галлюцинаций.
Интересно, что бы Саша сказал, узнав, что я иногда вижу призраков? Точнее, одного призрака — его погибшего при пожаре младшего брата. Страшно представить, какой была бы реакция на подобное признание… И последствия мне бы точно не понравились.
Я с усилием улыбаюсь, пытаясь разрядить обстановку:
— Надеюсь, ты не собираешься выписать мне рецепт на парочку психотропных препаратов?
— А может, и стоит, — сухо отвечает он, и меня бросает в дрожь от осознания, что он говорит это не в шутку. — Короткий курс снотворных, чтобы сбить бессонницу, и мягкие средства от тревоги тебе бы не помешали, — «добивает» мой любимый психиатр.
— Не нагнетай, ладно? Можно подумать, у тебя никогда не бывает кошмаров. Плохие сны снятся всем. Это не диагноз.
— Значит, ты не отрицаешь, — «подлавливает» Александр. — И какого рода кошмары не дают тебе спать?
Нахмурившись, я красноречиво смотрю на поток прохожих, огибающих нас со всех сторон, бросающих любопытные взгляды на застывшую на тротуаре парочку.