От него исходила гнетущая, тяжелая энергия, и Ева поёжилась, невольно прижимая ладонь к карману, где пряталось зеркальце. Она перевела вопросительный взгляд на Илью.
Мальчик недовольно поджал губы, смахнув со лба пшеничную челку. В прозрачных голубых глазах мелькнула злость, резкая и взрослая.
Даже не верилось, что эти двое — братья. Илья — крепкий, коренастый, белокожий и круглолицый, со светлыми глазами и мягкими чертами. Второй… смуглый, черноволосый, будто высеченный из углов. Его тёмные глаза смотрели волком, настороженно и жестко. Словно видели ее насквозь, и от этого становилось по-настоящему жутко.
— А тебя здороваться не учили? — с вызовом спросила Ева.
Парень даже не моргнул и, разумеется, ничего не ответил, глядя на нее, как на пустое место, не стоящее его царственного внимания.
А какого хрена тогда приперся?
— Забей на него, Ев, — тихо прошептал Илья, наклонившись к ней так близко, что его волосы коснулись её щеки. — Сашка всегда ходит с таким видом, будто обожрался лимонов. Пусть сидит, нам-то что, — передернув плечами, он снова оживился. — Давай лучше порисуем? У меня есть настоящий мольберт и акварельные краски, — мальчик махнул рукой в сторону окна, где на подставке ждал чистый холст. — Мама говорит, это помогает бороться с плохими мыслями.
Воодушевлённый идеей, он резво подошел к шкафу, распахнул створки и вывалил на пол художественные принадлежности. Горы кисточек, карандашей и тюбиков с краской посыпались прямо к ногам Евы, обутым в поношенные кроссовки. Среди всего этого хлама блеснули обычные металлические ножницы с заостренными концами.
Илья внезапно замер. Несколько секунд он смотрел на них, словно не понимая, что это вообще такое. Потом медленно наклонился и поднял. В его светлых глазах мелькнуло странное отстраненное выражение.
Когда он перевел на нее свой заторможённый взгляд, Ева инстинктивно отпрянула. В груди неприятно кольнуло.
Она и глазом моргнуть не успела, как долговязая фигурка в капюшоне скользнула между ними. Старший брат одним резким движением оттолкнул её в сторону и вырвал ножницы из пальцев Ильи. Парень сунул их в задний карман джинсов и, пробурчав сквозь зубы: «Сука, она специально это делает», — стремительно вылетел из детской.
Ева остолбенела, широко раскрыв глаза и переводя взгляд с закрывшейся двери на Илью. Какие-то странные они оба. Может, стоит свалить отсюда по-тихому, найти папу и попроситься домой?
— И часто у вас такое? — наконец выдохнула она.
Мальчик вздрогнул. Щёки слегка порозовели, он торопливо спрятал руки за спину и смущённо улыбнулся.
— Бывает, — пробормотал он, опуская глаза. — Я иногда… залипаю, а Сашка психует.
— А в чем ножницы-то провинились?
— Наверное, подумал, что я воткну их ему в глотку, — небрежно отозвался Илья.
Ева ахнула и округлила глаза. Что-то подсказывало девочке, что ее новый друг не шутил. Она зябко потерла голые руки ладошками и пристально взглянула на Илью.
— Сашка — плохой, злой и противный, а еще он мне страшно завидует, потому что его никто не любит. Поэтому и срывается на всех подряд, как бешеный пес. Скорее бы дядя Тео забрал его к себе. Всем сразу дышать станет легче.
— Как это? — опешила Ева. — Куда забрал?
— Куда надо, а тебе какая разница? — насупившись, грубовато буркнул Илья.
— Никакой, — она отрицательно качнула головой. — А ваши родители разве не будут по нему скучать? Мой папа меня бы точно никакому дяде не отдал.
— Мой папа любит только меня, а Сашкина мама умерла., — . равнодушно пояснил Илья.
— Моя тоже, — тихо отозвалась Ева. — По-моему, это очень грустно. Может, он поэтому и злится. Тебе его совсем не жалко?
— Он бы тебя загрыз, если бы это услышал, — усмехнулся Илья.
Ева вздрогнула и крепче обхватила себя за плечи. Она даже опасливо покосилась на дверь и, убедившись, что та плотно закрыта, снова перевела взгляд на Илью.
— Значит, вы не родные?