Помню, как сильно я растерялась, когда Саша привёз меня уже в полностью обустроенную квартиру, провел по комнатам, с деловитым видом объясняя, как устроена система «умный дом», какие полки предназначены для обуви, где лежит аптечка, как работает многоуровневая подсветка и зачем в гардеробной отдельная сушильная камера. Мне казалось, что я попала не в свой дом, а в идеально выстроенный макет с холодным светом на белых стенах и блестящими монохромными поверхностями.
Кухня напоминала студийную съёмку: глянцевые фасады, навороченная техника, ни одной случайной вещи на виду. Гостиная с огромным диваном и акцентным креслом выглядела стильной и просторной, но напоминала фото из каталога, а не пространство для повседневной жизни и семейных уютных вечеров. Даже в спальне царил гостиничный минимализм: идеально застеленная постель, прикроватные тумбочки с одинаковыми ночниками, встроенный шкаф-купе, лаконичный туалетный столик, пара стульев, приглушённый свет.
Две гостевые спальни казались еще более безликими, ни намека на детскую, о которой я не раз заикалась, когда мы только обсуждали покупку квартиры. Но Саша с такой гордостью демонстрировал мне результат своих усилий и так пристально следил за сменяющимися эмоциями на моем лице… И я не смогла сказать, что представляла наш новый дом совсем другим.
Более простым, теплым и уютным.
Более живым.
Позже я пыталась разбавить холодную обстановку: повесить на стены панно или картины, положить в кресло цветной плед, разбросать по дивану декоративные подушки, расставить по поддонникам горшки с цветами. Но каждый раз, когда я пыталась внести что-то своё, даже самую мелочь, Саша замечал перемены мгновенно и мягко просил убрать «лишнее» или убирал сам. Единственное, против чего он не возражал — это семейные фото в рамках.
Бегло взглянув на одно из них, я невольно задерживаю взгляд на красивом лице мужа на снимке. Он широко улыбается, глядя в объектив, и обнимает меня за талию, а я смущенно прижимаюсь щекой к его плечу, спрятавшись за густой копной темных длинных волос. Никогда не любила фотографироваться, считая, что выгляжу слишком блекло и невзрачно рядом со своим блистательным мужем. Но Саша настаивал на каждом совместном кадре, словно ему было важно снова и снова фиксировать на камеру наш союз, и я, конечно, уступала, потому что никогда и ни в чём не могла ему отказать.
Если бы я только знала, куда это однажды меня заведёт…
До работы я добираюсь на метро, и только благодаря этому удаётся опоздать всего на три минуты. На автомобиле по Московским пробкам дорога могла занять у меня минимум в два раза больше времени, но я представляю, как бы скривился муж, узнав, что я предпочла свой новенький Вольво душной подземке. Саша купил его мне год назад сразу после того, как я, наконец, получила свои многострадальные права. Сдавала сама, без подкупа и взяток, на что у меня ушло без малого два года. Черт, как же неловко было возвращаться домой после каждого неудачного экзамена и плакаться мужу на свою невезучесть. Но Саша ни разу не высмеял меня, не позволил почувствовать себя глупой неумехой, а взял ситуацию под контроль и нанял нового инструктора по вождению, благодаря которому хоть и со второго раза, но мне удалось обуздать свой внутренний страх и получить вожделенное удостоверение.
Офис «Горизонта» занимает несколько этажей в старой деловой высотке на Сущёвском Валу. Здание давно потеряло свой лоск и презентабельность. Серый гранит на фасаде покрыт паутиной трещин, латунные ручки на дверях потускнели, пыльные окна едва пропускают свет и не идут ни в какое сравнение с ослепительным панорамным остеклением бизнес-центра в Москва-Сити, где расположена частная клиника Александра.
Ровно в 9:05 я подношу пластиковый пропуск к турникету, киваю знакомому охраннику в униформе и вхожу в залитый солнечным светом вестибюль. Вечно перегруженный лифт встречает меня дребезжащими дверями и тревожно мигающей лампочкой над кнопками. Я невольно напрягаюсь, боясь, что он вот-вот остановится между этажами. Когда створки все-таки открываются, выдыхаю с облегчением и торопливо стучу невысокими каблучками по серой плитке. В коридоре пахнет дешёвым кофе и приторно сладкими духами Люды Гридасовой. Обычно она приходит после меня, но сегодня мне удалось отличиться. Надеюсь, начальник не заметит, что я задержалась. Не хотелось бы получить дисциплинарное взыскание и лишиться квартальной премии.
В опен-спейсе царит привычная атмосфера. Безликие ряды рабочих мест, разделённых пластиковыми перегородками, в углу громоздятся растрёпанные драцены в пластиковых кашпо, на столах коллег расставлены разномастные кружки и бумажные стаканчики с логотипом кофейного автомата, на подоконнике — забытая коробка с чьим-то вчерашним перекусом.