На работу собираюсь на автопилоте, стараясь абстрагироваться от зудящих мыслей. Задача почти неосуществима, но я нахожу спасение в будничной суете. Десять минут на душ, пять на прическу, столько же на легкий макияж. Руки двигаются быстро и слаженно, словно принадлежат кому-то другому. Я цепляюсь за механические действия, будто они способны приглушить навязчивые вопросы:
Зачем отец опять объявился в такую рань?
О чем они с Сашей вчера общались?
Связано ли это с кольцом, которое я забрала?
Мой муж в курсе, что его тесть может состоять в секте?
А если он тоже ее участник?
Что если они знают, куда я сегодня собралась, и никакого симпозиума нет?
Мой аналитический мозг привычно расставляет задачи и строит версии, но последняя мысль кажется особенно нелепой и абсурдной, однако прожигает внутренности насквозь. Я резко втягиваю воздух и отворачиваюсь от зеркала, не желая видеть, как в глазах проступает паника.
Стоп. Хватит! Нельзя себя так накручивать. Нужно собраться, иначе я сорвусь ещё до выхода из квартиры.
Одеваюсь так же машинально, как крашусь. Чёрные джинсы, светлая блузка с длинным рукавом, поверх тонкий бежевый кардиган, на ноги удобные кроссовки. Всё предельно просто, неброско, привычно и идеально подойдет для вечернего мероприятия. Если, конечно, Алина не сольется, а такой вариант я не исключаю.
До офиса добираюсь на метро. Серый фасад «Горизонта» встречает привычной суровостью, и эта суровость даже успокаивает. Всё то же самое, что и вчера, и месяц назад. Я прохожу через турникет, киваю охраннику и только тогда впервые за утро выдыхаю свободнее.
Рабочий день пролетает как одно мгновение: звонки, таблицы, отчёты. Загружаю себя задачами под завязку, не отвлекаясь ни на кофе, ни на назойливую Людку Гридасову, не оставляющую попыток вывалить на меня свои проблемы. Ровно в час дня заходит курьер и ставит на мой стол пакет с комплексным обедом и коробку пирожных для отдела. На белой картонке жирным маркером выведено моё имя, и у всех сразу появляется повод повернуть головы. Людка завистливо вздыхает, но на этот раз воздерживается и от комментариев, и от сладостей.
— Обиделась? — протянув ей малиновый капкейк, я миролюбиво улыбаюсь. — Извини, Люд. Работы просто завал.
— А у нас тут по-другому бывает? — с царственным видом приняв пирожное, хмыкает Гридасова. — Кстати, ты в курсе, что самые заботливые и щедрые мужья, как правило, ходят налево? А все эти знаки внимания — банальный откуп грязных грешков и пыль в глаза доверчивым дурочкам, вроде тебя.
— Ерунду не городи, — устало выдыхаю я, передавая коробку дальше.
Коллеги в соседних рядах оживляются, перешёптываясь между собой, а я делаю вид, что не слышу. Коробка с пирожными быстро растворяется в общем шуме, а слова Людки оседают неприятным осадком. Мне бы отмахнуться и забыть, но я почему-то зависаю, невольно припомнив недавний инцидент с навязчивой пациенткой, названивающей Саше по ночам. Головой понимаю, что это глупость и таких полоумных у него вагон и маленькая тележка, а на душе все равно зябко и тревожно.
— Почему сразу ерунда? — не унимается Гридасова. — Я вот знаю одну такую парочку. Муж — прямо эталон, цветы, подарки, машину купил. А потом бах, и другая семья нашлась на стороне.
— Люд, хватит, — жёстко обрываю я.
— Да ладно тебе, я же не со зла, — пожимает она плечами и прячется за перегородкой, как нашкодившая лиса.
«Ну конечно, не со зла», — мрачно ухмыляюсь про себя, но ни злости, ни обиды на Гридасову и в помине нет. За годы совместной работы я успела привыкнуть и к ее колкостям, и к стервозному характеру.
Телефон на столе тихо вибрирует, и на экране всплывает сообщение: «Долетел. Всё нормально. Люблю. Целую. Скучаю. И прошу прощение за вчерашнее. Я был неправ. Обещаю исправиться.»
Как у него все просто… Пара дежурных фраз, сухое прости, и инцидент исчерпан. Не в этот раз, любимый. Не в этот раз. Тяжело вздохнув, я отключаю звук на телефоне и бросаю его в сумочку, так ничего и не ответив.
Наспех пообедав, снова погружаюсь в работу и до самого вечера не поднимаю голову от монитора. Не успеваю опомниться, как коллеги начинают расходиться по домам. Часы показывают без пяти семь, когда я закрываю последний отчет. Выключаю компьютер, достаю телефон с десятком пропущенных звонков от Саши. Смахнув уведомления, захожу в наш с Алиной чат. Сердце тревожно ухает.