— Это как-то связано с его прошлым?
— Не совсем. Скорее с настоящим, где, по его мнению, нет места никому, кроме вас двоих. И раз вы столько лет вместе, то тебя устраивает подобный уклад отношений. — в его голосе нет упрека или осуждения, лишь констатация факта, что невольно подкупает.
И он абсолютно прав, как и Ника, в свое время заявившая, что Саша — патологический собственник и допускает в нашу жизнь только избранных. Так почему же Теодор Харт, его опекун и единственный близкий родственник, не попал в это число?
— Саша знает, что я здесь? — спрашиваю в лоб.
— Разумеется нет, — уверенно отвечает Харт. — Но я должен признаться, что посодействовал его внезапному отъезду.
— Зачем? — я интуитивно отступаю назад, лихорадочно пытаясь осмыслить его слова.
— Он бы не одобрил твое решение прийти сюда.
— Саша тоже член клуба? — вырывается резонный вопрос.
— Нет, Ева, он не член клуба, — все тем же непоколебимым тоном отрицает Харт.
Я какое-то время молча пялюсь на него, ожидая дальнейших пояснений, но он не спешит что-либо объяснять.
— А мой отец? — набравшись смелости, продолжаю допрос. — Он проходил здесь реабилитацию?
Харт окидывает меня задумчивым взглядом, словно решая для себя, как много я знаю и какого ответа жду.
— Олег до сих пор нуждается в помощи, — наконец произносит он, недвусмысленно подтверждая мои подозрения. — Твой отец плохо поддается терапии, но наши специалисты делают все возможное, чтобы не допустить рецидивов. Однако они все еще случаются, — в выразительных глазах Харта отражается искреннее сожаление. — Некоторые зависимости проникают в нас гораздо глубже, чем мы готовы это признать, но для подобных случаев предусмотрены длительные индивидуальные программы. Не волнуйся, Ева, твой отец в надежных руках.
— Значит, клуб существует давно, — прихожу к вполне логичному выводу, но кое-что все равно не сходится.
А точнее, многое. Двадцать лет назад, а именно тогда папа резко завязал с алкоголем, Теодор Харт никак не мог возглавлять эту сомнительную богадельню, потому что территориально находился в другой стране. Уж в этом-то я точно уверена.
— Идём, Ева, — негромко произносит Тео, жестом предлагая следовать за ним. — Обсудим все твои вопросы в более подходящем месте.
Я автоматически двигаюсь следом, хотя внутри всё кричит: остановись, беги, не делай этого.
Мраморный пол под подошвами отзывается гулким эхом, которое тянется за нами, будто зловещая тень. Вскоре мы сворачиваем в коридор, скрывающийся прямо за лестницей, и упираемся в массивную деревянную дверь. Харт распахивает её, пропуская меня в просторный кабинет.
Переступив порог, прохожу чуть дальше и, остановившись перед громоздким столом, с недоумением осматриваюсь. Я определённо ожидала чего-то другого — помпезного и кричаще роскошного, но кабинет выглядит старомодно-строгим, почти аскетичным. Низкий потолок давит холодной белизной, узкие окна с тяжёлыми шторами пропускают лишь тонкие розоватые полосы мягкого закатного света. Книжные стеллажи вдоль стен скрывают корешки в потёртых кожаных переплётах, от которых тянет пылью и вековой тишиной.
Воздух наполнен терпким ароматом кожи и сандала, впитавшимся в обивку кресел и гладкую поверхность полированного стола. На стенах почти нет декора, лишь несколько абстрактных картин в тёмных рамах и массивные антикварные часы с тяжёлым маятником, мерно отмеряющим время.
И всё же одна деталь выбивается из общей стилистики: большой портрет за стеклом, выполненный маслом. С полотна на меня смотрит красивая темноволосая женщина в белоснежном брючном костюме, сидящая за этим самым столом. Тёплая улыбка и тёмные глаза с экзотическим разрезом неотрывно следуют за мной, и её живой, пронизывающий взгляд вызывает странные пугающие чувства, вынуждая отвернуться и вопросительно взглянуть на стоящего за спиной мужчину.
— Кто она?
— Основательница Ordo Simetra, — без колебаний отвечает Харт, неторопливо огибая стол.
Опустившись в кожаное кресло с высокой спинкой, он чуть подаётся вперед, не сводя с меня внимательного взгляда. Удивительно, но даже на значительном расстоянии от него исходит успокаивающая аура, в лучах которой хочется расслабиться и согреться.
Черт, что за чушь мне лезет в голову? С тем же успехом можно расслабиться в клетке со львом или в аквариуме, кишащем акулами. Да, он многое сделал для меня и моей семьи, но нельзя исключать того, что этот человек виртуозный лжец и игрок, прикрывающийся маской добродетели и преследующий свои корыстные цели и интересы.