— Я не давала своего согласия, — возмущенно бросаю я, подозрительно покосившись на угощение.
Харт даже бровью не ведёт. Спокойно берёт кружку, вдыхает густой и терпкий аромат, делает первый глоток…
— Ты не голодна? — уточняет он, обратив внимание на мое полное бездействие.
— Я ничего не ем и не пью в незнакомом месте!
— Разве я недостаточно тебе рассказал? — терпеливо спрашивает Харт, глядя на меня с мягкой понимающей улыбкой, — Ты устала и пережила настоящий мозговой штурм. Тебе кажется, что нужно защищаться, держать оборону…, но здесь нет врагов.
— Серьёзно? — вспыхиваю я, не скрывая сарказма. — Я должна поверить на слово человеку, который только что решил за меня, останусь я или уйду?
— Хочу напомнить, что ты сама сюда пришла. По собственной воле. — невозмутимо парирует Харт, поставив чашку обратно на блюдце. — Никто не держит тебя силой. Никто не собирается причинить вред. Скажи, разве у тебя есть хоть одна веская причина остерегаться меня?
Я не нахожу ответа. Внутри всё кричит, что причина есть и не одна. Но его ровный и бархатный голос словно проникает под кожу, заставляя мои доводы звучать в голове как слабое, неубедительное эхо.
— Доверься мне, — вкрадчивым тоном продолжает он. — Ни один человек не появляется здесь просто так, из любопытства. Ты — часть моей семьи, и, если у тебя возникли сложности, я искренне хочу помочь.
Харт прав в одном: никто не тащил меня в этот клуб насильно. Я сама переступила его порог, сама ввязалась в расследование, которое начала Ника. И отступить сейчас — все равно, что предать её память.
Значит, я должна остаться. Должна понять, что скрывается за фасадом Ordo Simetra, и как связаны убийства женщин с этим местом. А в том, что связь есть, у меня нет ни малейших сомнений. Вероятно, все три жертвы были так называемыми «глашатаями» клуба. Новые факты, услышанные от Харта, указывают именно на это.
И он, конечно же, в курсе происходящего, но устроить ему допрос с пристрастием — откровенно дерьмовая идея. Так я ничего не добьюсь. В лучшем случае меня выставят от сюда вон, а в худшем — я окажусь следующей жертвой.
Сейчас мой новоявленный родственник уверен, что я пришла сюда по другой причине. Искать помощи, спасения, как и все, кого он привык «проводить над пропастью». И в этом его заблуждении — моя единственная защита.
Я делаю глубокий вдох, поднимая на Харта решительный взгляд. Затем осторожно беру чашку и делаю первый глоток, успокаивая себя тем, что у него нет повода чем-то опаивать меня или травить.
— Хорошо. Я задержусь, но ненадолго.
Глава 12
«То, что обжигает, может греть.
Всё решает рука, а не пламя.»
Сразу после лёгкого перекуса Тео перешёл от слов к делу и устроил мне полноценную экскурсию по внушительной территории бывшего санатория. На улице уже стемнело, и мы неторопливо двигались по идеально ровным тротуарным дорожкам с вмонтированными полосами подсветки, которые мягко загорались под ногами, словно направляя маршрут.
По обе стороны тянулся ухоженный газон без единого сорняка. Трава, покрытая тонкой пленкой росы, отливала глянцевым блеском и казалась искусственной декорацией, как и все вокруг. Корпуса с фасадами из стекла и бетона светились отражёнными огнями; в их зеркальных плоскостях дробились отблески фонарей, скользили тени прохожих и ритмично мигали красные индикаторы датчиков охраны.
Тео рассказывал, что в клубе никто не пытается «залечить» человека или посадить на антидепрессанты. Напротив, здесь учат принимать собственные изъяны и превращать его в строительный материал для успешного будущего без самокопания и стрессов.
Харт показывал корпуса и знакомил меня со специалистами. В одном крыле располагались кабинеты кураторов. Эти серьёзные люди со спокойными уверенными голосами и приветливыми улыбками напомнили мне сотрудников престижной клиники или бизнес-коучей на корпоративном тренинге. В соседнем зале гудел проектор, на экране мелькали графики и схемы, демонстрирующие визуальные модели работы с болевыми точками. В другом крыле несколько небольших групп обсуждали вслух свои записи и делились выводами, периодически внося пометки в одинаковые блокноты с тиснением уробороса на обложке.
Вот и еще один тревожный звоночек. Сначала к символу дают привыкнуть через внешние образы, вроде тех, что я вижу сейчас, а потом… Тут моя логика ломается, так как я отказываюсь понимать, как человека в здравом уме могут убедить нанести подобное уродство на свою кожу.