Я слушаю их, но не вслушиваюсь: чужие голоса сливаются в одно глухое эхо, от которого становится неуютно.
Меня интересует совсем другое…
Когда поток откровений наконец иссякает, мы вместе с остальными покидаем зал и выходим на свежий воздух. Какое же это облегчение — окунуться в приятную прохладу после душного полумрака. Меня словно выпустили из склепа, где от переизбытка чужих страданий я едва могла дышать.
Оставив толпу людей позади, я резвой походкой устремляюсь вперед. Харт идет рядом, не отставая ни на шаг. Его плечо слегка задевает моё, вызывая острое желание увеличить дистанцию, но дорожка слишком узкая, чтобы уйти в сторону.
Свет фонарей светит в глаза, не позволяя мне рассмотреть стрелки часов на циферблате "Ролексов" Харта, когда, вскинув руку, он проводит ладонью по своим волосам. Я почти уверена, что время близится десяти вечера, и от этой мысли меня прошибает холодный пот. В голове стучит резонный вопрос: Что дальше? Какие у него на меня планы? Неужели и правда посадит в свою машину и отвезет домой? А там… что ждет меня там?
Парализующий ужас пробирается в вены и ледяными щупальцами подползает к сердцу, стискивая его в стальных тисках. Шумно вдохнув, я хватаюсь за грудь и немного сбавляю шаг.
— Ева, ты зря нервничаешь. По-моему, для первого раза все прошло неплохо, — нарушив молчание, произносит Харт. — Ты высидела до конца и не сбежала…
— Ты говорил, что все уладишь… с Верой. Каким образом? — перебиваю я, резко остановившись. Если не узнаю сейчас, меня просто разорвет от неопределённости и напряжения.
Развернувшись вполоборота, я бросаю на Харта требовательный взгляд. Он невозмутимо улыбается, словно специально дразня своим несокрушимым спокойствием.
— Расслабься и прекрати паниковать, — отвечает он без малейшей паузы. — Вера уверена, что ты уже дома и видишь десятый сон.
— Что? — я растерянно моргаю. — Как…
— Всё элементарно, — не меняя выражения лица, произносит Харт. — В 20.55 ей поступил звонок с подставного номера, один в один похожий на твой. Сгенерированный голос сказал ей ровно то, что она хотела услышать. Не сомневайся, Вера уверена, что говорила с тобой.
— Ты использовал дипфейк? Но когда? Мы все время были вместе… Подожди, здесь же нет связи и интернета.
— Для гостей и рядовых членов клуба — нет, а синклит пользуется особыми привилегиями. Все остальное — ловкость рук и никакого мошенничества. Я обещал решить проблему? Я ее решил.
Наверное, я должна возмутиться, устроить истерику, обвинить его в бесцеремонном нарушении личных границ, но вместо этого, как ни парадоксально, чувствую… опустошение и нелогичное, необъяснимое облегчение.
Саша ничего не знает.
Он не в курсе, что я здесь.
Он не заодно с Хартом и не имеет никакого отношения ко всем этим смертям.
Стыдно признать, но в глубине души, в самых темных тайниках подсознания я допускала мысль, что мой муж способен… способен на чудовищные поступки. Что тьма в его глазах не связана с врожденным цветом глаз, а является отражением того, что он носит внутри. Бездна, в которую я вглядывалась слишком долго, но так и не сумела рассмотреть в ее глубинах беспощадного монстра.
Может, его там и не было?
Заметив впереди знакомые очертания внутреннего пункта охраны, я ощущаю, как невероятный прилив энергии буквально толкает меня вперед. Все та же мадам в белом костюме возвращает мне вещи и снимает с моего запястья браслет. Пластик оставляет на запястье бледноватый след, как неоспоримое доказательство, что я и правда проникла в самое сердце закрытого клуба и смогла выбраться невредимой.
— Моя машина там, — тронув меня за локоть, Харт показывает на серебристый Мерседес, припаркованный сразу за постом.
Автомобиль идеально подходит его хозяину: строгий, внушительный, лишённый показной вычурности, но производящий впечатление силы и статуса. Я давно заметила, что машина очень многое может рассказать о своем владельце. В ней отражаются привычки и характер: одни выбирают комфорт и безопасность, другие гонятся за скоростью или эффектной обёрткой, третьи демонстративно утверждают власть. Чёрный БМВ X7 моего мужа именно из последней категории — подчёркивает превосходство и давит одним своим видом. Машина Харта из другой плоскости: светлая, без резкой агрессии, внушающая уверенность и спокойствие, но при этом неоспоримо статусная.
Когда мы подходим ближе, Харт галантным движением открывает передо мной дверцу. Я опускаюсь на мягкое сиденье, внимательно осматривая дорогой кожаный салон, выполненный в теплом бежевом цвете. Придраться не к чему. Внутри идеально чисто, словно авто только что сошло с конвейера. Приборная панель натерта до блеска, коврики под ногами как новенькие, какие-либо аксессуары отсутствуют, запах полироли и древесного освежителя обволакивают ощущением комфорта и защищенности.