Обогнув машину, Харт садится за руль, включает ненавязчивую тихую мелодию, и запускает двигатель. Мотор откликается ровным, приглушённым урчанием, и Мерседес почти бесшумно трогается с места.
Когда огни закрытого комплекса остаются позади, я позволяю себе немного расслабиться и, откинувшись на спинку, устало прикрываю глаза. Этот день нехило меня измотал. Физически, морально, эмоционально… по всем фронтам, одним словом.
Харт правильно заметил — я пережила настоящий мозговой штурм, и быстро переварить свалившуюся на меня информационную бомбу вряд ли получится. А еще я никак не могу отделаться от двойственного ощущения… Да, Тео сдержал слово и везет меня домой, но в глубине души остаётся зудящее вязкое беспокойство, словно я пропустила нечто важное.
Странное смятение не отпускает, царапая изнутри. Всё оказалось не таким, как я ожидала. Ни ведьмовских шабашей, ни сектантских оргий. Мирное и тихое место. Ухоженные корпуса, квалифицированные специалисты, умиротворённые участники, современные технологии, приглушённый свет, тишина и показная гармония. Всё продумано до мелочей. Дорого. Роскошно. Не для всех. Самое спорное, что я увидела, — это зеркальный лабиринт, но вряд ли туда кого-то загоняют силком.
— Как в целом впечатления? — интересуется Харт, нарушив необременительное молчание.
— Впечатления? — я неопределённо пожимаю плечами. — Мне пока сложно сказать. Слишком все… неожиданно, что ли. И немного глянцево. Здесь ведь ничего не делается бесплатно, верно?
Он улыбается уголками губ, не сводя взгляда с дороги. Руки расслаблено лежат на руле. Харт явно из числа спокойных и осторожных водителей, не увлекающийся адреналином и агрессивной ездой.
— Ты права. Первые открытые сессии доступны всем, кто получил приглашение в клуб. Но если человек решает идти дальше, он подтверждает серьёзность намерений. Обычно — на год. Взнос около ста тысяч долларов. Некоторые остаются дольше: два, три года… есть и те, кто не уходит отсюда вовсе.
Сумма прозвучала буднично, словно речь идет об абонементе в фитнес-клуб, но даже для среднего класса такие деньги недостижимы. Впрочем, ни Алина, ни Харт и не скрывали, что в клуб попадают только те, кто может себе позволить роскошь долгих поисков гармонии.
— А мой отец? Двадцать лет назад у него вряд ли были средства, чтобы оплатить взнос даже на тысячу долларов. И я не уверена, что он и сейчас может запросто выложить почти десять миллионов в год.
— Клуб не берет взносы со своих, — коротко поясняет Харт.
— Тогда папа не был своим. И клубом управляли другие люди, — возражаю я.
— Тогда и взносы были меньше, — сдержанно парирует он. — И ты забываешь, что Ordo Simetra — наследство Александра, а я, как его опекун, имел определённые права и влияние на синклит клуба. Твоего отца приняли по моей личной просьбе. Бесплатно.
— А сейчас?
— Сейчас — он член семьи. Ты же не думаешь, что я стану драть с него миллионы? — Тео бросает на меня искрящийся весельем взгляд. — Или думаешь?
— Нет, конечно, — качнув головой, поспешно отвечаю я. Приподнятое настроение Харта меня немного напрягает, так как я не вижу ни малейших поводов для веселья. — Я правильно понимаю, что Саша отказался от наследства в твою пользу?
Я напряженно всматриваюсь в его профиль, ожидая прямого ответа, но прежде чем он успевает раскрыть рот, в моей сумке начинает настойчиво вибрировать телефон. Раздражённо чертыхнувшись, я достаю гаджет и, увидев на экране номер мужа, растерянно застываю. В груди холодеет, ладони покрываются липким потом.
Харт замечает моё замешательство и ободряюще улыбается:
— Ответь. Он наверняка места себе не находит.
Я отрицательно трясу головой.
— Не могу… Не сейчас, когда ты сидишь рядом со мной. Это неправильно. Мне придется соврать… — сбивчиво пытаюсь объяснить свою позицию, хотя сама ее не до конца понимаю. Я обманывала его целый месяц, пока вела свое тайное расследование. И солгу снова. Это неизбежно. Если только… Если только не признаться во всем прямо сейчас.
— Ева, Саше не стоит знать, что ты была в клубе и встречалась со мной, — словно заглянув в мои мысли, непривычно холодным тоном говорит Харт.
Нахмурившись, я снимаю блокировку экрана и шокировано втягиваю воздух. Шестьдесят пять пропущенных звонков, двадцать два голосовых и гора СМС. Если бы Саша действительно отслеживал местоположение моего телефона или поставил туда какой-нибудь шпионский жучок, он бы точно знал, где я, и не стал бы истерично звонить, а вероятнее всего связался бы с Хартом и потребовал объяснений от него. Логично же? Правда?