Остаток дня пролетает незаметно. Я провожу очередную сверку данных по анкетам и дополняю таблицу с результатами для отдела маркетинга. Ещё нужно согласовать макет отчёта для ЖКХ, сверить свежие корректировки, подписать две служебные записки и загрузить обновлённую версию презентации в корпоративный облачный диск. Между задачами отвечаю на письма коллег и краем уха слушаю, как Гридасова обсуждает с кем-то по телефону свой новый маникюр и перспективы поездки на море.
К вечеру она снова выглядывает из-за перегородки:
— Ев, а ты не забыла, что обещала поболтать после работы?
Я виновато улыбаюсь и развожу руками:
— Люд, прости, сегодня никак. Я уже с Никой договорилась.
— Так я не помешаю, — бесцеремонно заявляет Гридасова. — Лазарева — баба умная, может, что-то дельное посоветует.
— У нее ко мне срочное дело. Давай в другой раз? Ладно?
Люда надувает губы, но тут же, махнув рукой, уходит обсуждать своих бесконечных мужиков с кем-то ещё. Я с облегчением отвожу взгляд от монитора, быстро закрываю все окна на экране, аккуратно складываю бумаги в папку. Затем выключаю компьютер и проверяю телефон. От мужа ни одного нового сообщения. По привычке захожу в его соцсети, чтобы мельком взглянуть, чем он сейчас занят. Обычно его пиар-менеджер выкладывает сторис или короткие видео с очередного выступления, но сегодня там полная тишина.
Хм-м… может, это закрытый тренинг? У Саши иногда бывают такие заказы, когда любые публикации под строжайшим запретом. Или он просто слишком занят, чтобы напомнить о себе миру.
«Саш, я отработала и еду домой. Позвони, как освободишься. Спасибо за обед. Было фантастически вкусно.» — быстро набрав и отправив сообщение, я собираюсь убрать телефон в сумочку, но он буквально сразу вибрирует.
На этот раз муж прислал голосовое:
«Сегодня не позвоню. Мероприятие затягивается, после еще будет фуршет. Не знаю, когда доберусь до номера. Устал адски. Безумно хочу к тебе.»
Боже, какой у него тембр! Чувственный, обволакивающий, с лёгкой хрипотцой, пробирающий до мурашек и вязкой тяжести внизу живота. Ума не приложу, как в одном мужике может умещаться столько достоинств? Чтобы завести меня с пол-оборота, ему даже прикасаться ко мне не нужно. Достаточно просто прошептать что-то пошлое мне на ушко, и я сразу лужицей растекаюсь.
Это нормально, вообще, — так сильно любить своего мужа после восьми лет отношений, пять из которых мы провели в законном браке? Разве не должно уже хоть немного отпустить?
Я выдыхаю, медленно поднимаюсь из-за стола, поправляю волосы, стараясь унять дрожь в пальцах, и спешно покидаю офис. Вежливо попрощавшись с охранником, выхожу в крутящиеся двери и направляюсь в сторону метро. На улице заметно посвежело после короткого дождя, мокрый асфальт блестит, в лужах отражаются огни проезжающих машин. Вдохнув влажный воздух, я на секунду замираю, глядя на прояснившееся небо. Идеальная погода для прогулки, но времени до встречи с Никой в обрез. Я машинально ускоряю шаг и вскоре растворяюсь в людском потоке вечерней Москвы.
Глава 3
«Причиняющий боль всегда в залоге у пережившего её.»
Я дважды исчезала для этого мира. Две остановки сердца после полученных в пожаре травм и удушья. Первая длилась чуть больше минуты, вторая — тридцать секунд. Потом была недельная кома и неутешительные прогнозы, но я выжила, выбравшись из поглотившей черной пустоты, за которой не было ничего… и никого. Только кромешная тьма, адский холод и далекие голоса, зовущие меня обратно.
Отец называл моё спасение чудом, а мама… Маму я никогда не знала. Она ушла из жизни, когда мне не исполнилось и двух лет. Смертельная авария: за рулём был другой мужчина, в крови которого потом нашли чудовищное количество алкоголя. Не мой отец. Но папа никогда не обсуждал со мной, как так вышло, а я… я боялась спрашивать, чтобы не причинить ему боль.
Но боль все равно была. Я и сейчас иногда вижу ее в его глазах, когда он останавливает на мне расфокусированный задумчивый взгляд. Я очень на нее похожа, если судить по старым фотографиям, которые отец прячет в пыльном семейном альбоме на антресолях. Наверное, это очень непросто каждый день видеть перед собой живое напоминание о той, что предала, и все равно мучительно скучать и скорбеть по ней. Может быть, если бы папа смог ее простить, ему стало бы легче. Я уверена, что он пытался и пытается… до сих пор, но не выходит, не получается. Некоторые раны не способно исцелить даже время. Я это знаю, как никто.