— Спорно, — с сомнением тяну я, окидывая комнату и его самого многозначительным взглядом, посыл которого очень сложно не понять.
— Я не о текущей ситуации, — поясняет Тео.
— Если хочешь мне что-то предъявить, говори прямо.
— Я надеялся, что ты скажешь сама. Еще вчера, — он продолжает виртуозно увиливать, играя со мной в словесный пинг-понг. Знакомые методы, но я знаю их наизусть.
— О чем? — напустив на себя вид ничего не понимающей дурочки, интересуюсь я.
— Зачем ты в действительно пыталась попасть в Ordo Simetra, — спокойно отвечает Харт, выжидающе глядя мне в глаза.
Я не реагирую на скрытую агрессию в его голосе и не ведусь на провокации, но ровно до тех пор, как он достает из кармана своего пиджака перстень отца и демонстративно кладет его на стол.
— Знакомая вещица?
Черт…
— Ты копался в моей сумочке? Фу, как некрасиво, Тео. Мы же родственники и должны доверять друг другу, — саркастично бросаю я.
— Судя по всему, проблемы с доверием норма в твоей семье, но я нигде не копался, — бесстрастно отзывается Харт, надевая кольцо на указательный палец правой руки. — Это — мой.
Я часто моргаю, чувствуя, как кровь приливает к щекам, а кожа вдоль позвоночника начинает неприятно зудеть.
— Твоя реакция недвусмысленно дает понять, что свой перстень Олег Петрович потерял неслучайно, — Харт растягивает губы в холодной ухмылке. — Ладно, Ева, не собираюсь вытягивать из тебя информацию по крупицам. Точнее собирался… — он запинается, лениво поглаживая печать с символом клуба. — Но сейчас в этом нет никакого смысла. Ситуация крайне усложнилась.
— Что ты имеешь в виду? — настороженно уточняю я, тщетно пытаясь унять бешеный пульс в крови.
— Ты влезла на запретную территорию вместо того, чтобы обсудить возникшие вопросы в кругу близких людей, поделиться своими страхами и подозрениями, потребовать прямых и четких ответов. Не факт, что ты бы их получила, но, возможно, это и к лучшему. Самостоятельные решения — далеко не всегда единственный путь к истине, которую ты вознамерилась выяснить. Да и сама истина не имеет к тебе никакого отношения. Рутина и скука — не повод усложнять себе жизнь, — выдает он неожиданно много слов.
Пафосно, с философскими нагромождениями и без какой-либо конкретики. Бесит!
— Это обвинительная тирада? Или только ее вступительная часть? — любопытствую со скрытой иронией.
— Я ни в коей мере тебя не виню, — категорично заявляет Харт. — И допускаю, что у тебя были причины действовать в обход отца и мужа. Откровенно говоря, я рассчитывал, что ты сама мне о них расскажешь. Без какого-либо давления с моей стороны. Довериться человеку со стороны порой гораздо проще, чем самым близким людям, проявляющим чрезмерную опеку и заботу. В этом плане твои опасения логичны и понятны.
— Не уверена, что до конца понимаю, что ты имеешь в виду, — прямо говорю я, порядком устав от завуалированных фраз.
— Твое расследование, Ева, — невозмутимо отвечает Харт, одной фразой выбив почву у меня из-под ног. — Я в курсе, что ты решила поиграть в сыщика. Возможно, не сама, а с легкой подачи своей подруги-журналистки, которой, к сожалению, больше нет в живых.
Меня бросает в холодную дрожь, потом резко в жар и обратно. В ушах гудит, в голове ни одной вразумительной мысли.
— Клуб имеет отношение к ее гибели? — дрогнувшим голосом спрашиваю я. Намеренно избегаю формулировки «ты», опасаясь, что прямые обвинения вынудят его на ответные меры, которые придутся мне не по душе.
— Нет, — он отрицательно качает головой, удерживая мое лицо под лазерным прицелом своих глаз. — Клуб не имеет отношения к гибели Вероники Лазаревой и ее бойфренда. К остальным смертям — тоже. Скажу больше, мы заинтересованы в поиске убийцы. Сильнее, чем ты думаешь.
Я машинально растираю пальцами лоб и щеки, стараясь избавиться от неприятного ощущения. В груди горит, в висках болезненно бьется пульс. Это еще не нокаут, но что-то очень близкое. Я растеряна, шокирована, сбита с толку. Ворох вопросов в адрес Харта ничуть не уменьшился. Скорее, наоборот. Расширился до бесконечности.
— Ты слишком много знаешь для человека, у которого всего лишь оказались «ключи» к отслеживающей программе на моем ноуте.
— Уела, — мягко улыбается он, склоняя голову в знак своего поражения и красноречивого признания моей правоты. — Я видел больше, чем озвучил тебе вчера.
Харт выпрямляется, переплетая пальцы в замок.
— После гибели твоей подруги ты начала искать информацию о погибших женщинах, — поясняет он, бегло взглянув на часы. — Я сверил даты, адреса запросов и понял, кто подал тебе эту идею. Вариантов, сама понимаешь, было немного. Я прошел по цепочке дальше и выяснил, что Сергей Прохоров, любовник Лазаревой, занимался расследованием убийств и обнаружил общий почерк. Сопоставив все имеющиеся факты, я пришел к вполне логичным выводам. И когда ты появилась на форуме «Живые границы», начал действовать. Дальше ты знаешь.